Главным было сделаться как можно незаметнее. Но как раз именно с этим сразу же возникли проблемы. Вернее, не сразу, а после возвращения Гурова в гостиницу после разговора с Петровной.
Вернулся он, можно сказать, в лихорадочном состоянии. Находка, которую он обнаружил в сарае у Петровны, была настоящей бомбой – и в переносном, да и в прямом смысле, пожалуй, тоже. Ну, строго говоря, не бомба, но два ствола – «макаров» и «вальтер», самые настоящие, снаряженные боевыми патронами. И очень характерный подозрительный белый порошок в пакете.
И еще что-то – Гуров не стал сильно ворошить находку. Ему не хотелось спугнуть владельца. Он был убежден, что Шигин обязательно вернется за пакетом. И никуда он, разумеется, не уезжал, а просто морочил всем голову. А в таком случае его следовало как можно скорее найти и задержать, пока он не натворил бед со своими стволами и порошком. Хотя, кажется, с последним он уже успел это сделать. Отвязался по полной программе. Гуров почти не сомневался в том, что виновником смерти четверых ребят был именно Шигин – слишком много вокруг его личности сплелось совпадений.
Проживание в одном доме с погибшим парнем, туманные объяснения насчет целей приезда в Глинск, сходство с человеком, которого Гуров преследовал, странный набор предметов в спрятанном пакете... «Кажется, в тот день мы с Кружковым очень сильно помешали этому человеку, – пришел к выводу Гуров. – Несомненно, он намеревался отчалить со всем своим багажом, но здесь было слишком много народу, да еще мы все время вертелись у него под ногами.
Я уже тогда не доверял этому типу, но если бы мне в тот момент хотя бы намекнули про его сверток... Скрутили бы, и сейчас он бы уже давал показания. Врал бы наверняка, но, по крайней мере, сидел бы за решеткой. Люди с таким багажом только там и должны сидеть. А теперь вот крутись, лови этого проходимца!»
Гуров намеревался без задержки отправиться к следователю Колядкину и посвятить того в курс дела.
При всем желании спустить дело на тормозах он не сможет отвертеться от таких фактов, как оружие и наркотики. Заявление-то поступит не от прохожего, а от работника правоохранительных органов, полковника, к тому же лично обнаружившего тайник. Он будет просто обязан принять меры. Конечно, Гуров предпочел бы иметь дело с более ответственным человеком, но он, кроме Колядкина и Кружкова, больше никого здесь не знал, а время поджимало.
