Громкое дело ему не помешает. А дело ведь громкое намечается, а? Художник-то наш по всему миру известен!
– Особенно громким оно станет, если ты меня, Дубинин, прокатить решишь! – с угрозой сказал Гуров. – Не обижайся, но вы сами меня здесь к этому приучили. Один участковый Кружков у вас знает свои обязанности.
– Как же не обижаться, начальник? – прищурил нахальные глаза Дубинин. – Я к вам со всей душой, а вы...
– А что я? Я ничего, – сказал Гуров. – Предупреждаю. А то мало ли что... Знаешь, как это – паны дерутся, а у холопов чубы трещат.
Я-то уже старый, а вот тебе жить да жить! А на твоих плечах, видишь, звездочки что-то плоховато держатся. Света расстраиваться будет. Дети-то есть?
– Есть, – ухмыльнулся Дубинин. – Сын Славка. Три года уже.
– Ну вот, вырастет – пальцем показывать будет, – подхватил Гуров. – Обидно ведь.
– Думаю, к тому времени все устаканится, – снова ухмыльнулся Дубинин. – Я не хуже Кружкова, поверьте.
– Да верю, верю! – отмахнулся Гуров. – Ну, раз ты такой хороший, то давай, выполняй обещанное! Нужно постоянно быть на связи.
Вот тебе мой номер телефона, а мне свой давай. Если к вечеру будешь что-то знать – сообщай. Тогда на утро план выработаем, подготовимся и провернем операцию.
Они расстались. Потом появился полковник Крячко, бодрый и готовый к немедленным действиям. Гуров охладил его пыл, вкратце обрисовав условия договора с местным УВД в лице опера Дубинина, и предложил занять свободное время еще одним посещением ресторана.
– Ну и что, что ты только что оттуда? Я же тебя знаю! – заявил он.
– Ты от добавки никогда не откажешься, а я еще не обедал. Не так разве?
Крячко был слегка разочарован, но от добавки не отказался. Они пообедали вместе, обсудив перспективы и подводные камни предстоящей операции, потом еще раз в деталях проштудировали информацию, которую привез с собой Крячко, прикинули, насколько можно доверять местным коллегам, но определенного вывода так и не сделали, потому что Гуров еще не составил полного представления об опере Дубинине, а Крячко вообще ничего о нем не знал.
Но уже ближе к вечеру опер Дубинин сам напомнил о себе, изложив по телефону нечто вроде военной сводки, как бы давая понять, что намерения у него самые серьезные и боевые."
"– Докладываю, товарищ полковник! По поводу отпечатков вы оказались правы. Отпечатки у Петровны интересные! То есть те, которые относятся к ее постояльцу. Этот Шигин оказался на самом деле Семеном Костенко по кличке Липа. Профессиональный киллер.
