Вы молодая, красивая женщина. Что может быть между вами общего?
– Вас это не касается! Занимайтесь своей красоткой кинозвездой, а в чужие дела не лезьте!
Гуров посмотрел на ее бледное вытянувшееся лицо. Ирина задыхалась. Глаза ее сверкали ненавистью. Гуров вдруг понял, что их первоначальный план рушится. Он еще не приступил к серьезному разговору, а женщина была уже на грани истерики. В таком состоянии она могла натворить что угодно. И он начинал догадываться, как повернутся дальше события, если он коснется сейчас главного.
«Что ж, раз пошла такая пьянка, то режь последний огурец! – решил он. – Это как раньше говорили – вызываем огонь на себя!»
– Да это как раз моя кинозвезда, – тихо засмеялся Гуров. – Она где-то там поспрашивала... Вот, значит, что получается, Ирина, дорогая! Вы у нас, оказывается, охотница! Охотитесь на богатых мужчин? Курсы даже проходили. А самое-то интересное, у кого вы брали уроки – у гражданина Волина! Который появился здесь совершенно случайно, не так ли? Он появился, и тут началось – плита на кладбище, пожар, какие-то ночные гости.
.. Надеялись напугать старика до смерти? Что, вам плохо?
Ирина действительно едва держалась на ногах. Она слабо махнула рукой и прошептала:
– Вы сошли с ума! Все это ваша выдумка. Вы нарочно собрали все в кучу, чтобы набросить мне петлю на шею. Вы шантажист!
– Ну что вы! Мне от вас ничего не нужно, – сказал Гуров. – Только истина. Признайтесь, вы в сговоре с Волиным?
– Нет. Он сам приехал. Я тут ни при чем.
Он приехал и уехал. Все кончилось. Ни о каких плитах, ни о чем таком я не знаю. Не имею ни малейшего понятия.
– И все-таки я считаю своим долгом рассказать о вашем прошлом Эрасту Леопольдовичу! – голосом завзятого ябеды заявил Гуров. – Считаю, что он должен быть в курсе. Может быть, вы и в самом деле не имели злого умысла, но пусть выводы делает ваш муж, я так считаю!"
"– Боже мой, какой идиот! – простонала с ненавистью Ирина. – Боже мой! Ну чего вы хотите? Чего? Денег? Моего тела? Ну, говорите же, чего вы добиваетесь?!
При всем желании сказать правду Гуров никак не мог, и чтобы не убивать интригу, он промычал нечто нечленораздельное.
При желании это бормотание можно было интерпретировать как угодно. Ирина, кажется, не сомневалась, что намерения у Гурова самые гнусные.
– Ну, хорошо, хорошо... – вдруг поникнув и как будто успокаиваясь, сказала она. – Я согласна заплатить за ваше молчание... Только прошу вас... Никто не должен вас видеть.
