Вы как кость в горле у крупной строительной компании. Вы стараетесь припугнуть их, они стараются припугнуть вас... Почему нет? Такие люди вполне могут нанять кого угодно, чтобы устроить вам веселую жизнь. Пока дело не зашло далеко, настоятельно рекомендую обратиться в милицию..."
"– К этим держимордам? – скривился Булавин. – За кого вы меня принимаете, дорогой? Я уже сказал вам, что никого не боюсь, и буду решать свои проблемы сам, без вашей милиции!
– Без милиции не получится, – покачал головой Гуров. – Вам ведь нужно установить факт сговора, факт заказа преступления.
Нужно провести расследование, возможно, установить слежку за руководством строительной компании, отслеживать их телефонные разговоры...
– Послушайте меня, молодой человек! – с легким оттенком превосходства произнес Булавин. – Милиция никогда не занималась тем, о чем вы говорите. Они способны только брать взятки и пытать невинных. Вопрос со строительной компанией – это вопрос, который будет решаться на высоком уровне. Даже если эти бутылки с бензином, это разбитое окно – их рук дело, попытки эти обречены на провал.
Мои связи и мой авторитет не позволят отпихнуть меня вот так просто. Я добьюсь того, что этих Иванов, не помнящих родства, лишат лицензии!
– Лишить лицензии такую фирму очень непросто, – сказал Гуров. – Доказать криминал было бы очень кстати.
Булавин снова нахмурился, молча заглянул в бокал, потом поднес его к губам, посмаковал во рту коньяк.
– Хорошо, я учту ваши пожелания, – сдерживая эмоции, сказал он.
– Надеюсь, больше не будем возвращаться к этому вопросу? Поговорим о чем-нибудь другом... Вы, кстати, когда собираетесь в столицу, дорогая? Должно быть, там уже заскучали без своей примы? Да, настоящие таланты наперечет! Увы, актеру необходима сцена, рампа, аплодисменты! Он привязан к ним, как каторжник к галерам. Художник – другое дело. Художник может жить и творить в любой глуши. Одиночество – его крест и его спасение!
– Да прямо завтра с утра и выедем, – просто сказала Мария.
– Сейчас-то в ночь какой смысл ехать?
– Да, это разумно, – кивнул Булавин. – Только не забудь поцеловать меня на прощание. Мне хочется, чтобы наша кровная связь не стала добычей забвения!..
Пятнадцать минут спустя, когда они уже покинули кабинет художника и в некоторой растерянности вышли в сад, Гуров негромко заметил:
– Талантливый человек талантлив, как говорится, во всем. Твой родственник выставил нас так ловко, что я даже почесаться не успел.
