Ты не имеешь права бросать мне такие оскорбления. Я только хочу обратить твое внимание на одну деталь. Ты все делал по-своему, ты плевал на мой план, и тебе даже не удалось отправить старика в реанимацию. Практически ты не сделал свою работу. При этом ты все осложнил. Эти подростки, эти убийства...
– Тебя это не касается! – отрезал Виктор Дмитриевич. – Ты, что ли, за них будешь отвечать? Можешь сделать дело лучше – делай! А я, между прочим, сразу тебе сказал – пугать старика бесполезно. Детство какое-то! Я за свою жизнь много чего повидал, но ни разу не видел, чтобы человек умер от страха.
Самое лучшее в таком случае – помочь ему. Несчастный случай, отравление, пожар...
– Хватит с меня пожаров! – замахал руками Швед. – И никаких несчастных случаев. Любая смерть, кроме сердечного приступа, вызовет подозрения. Начнут шерстить всех подряд... нет, это не пойдет.
– Значит, нужно было подумать о сердечном приступе! – резко сказал Виктор Дмитриевич. – Существуют такие яды. Вскрытие ничего не находит.
Нужно было заранее позаботиться.
– Вот и займись, – предложил Швед.
Виктор Дмитриевич некоторое время смотрел на него, а потом вдруг молниеносно выбросил вперед руку и ухватился за новенький, с серебряной полоской галстук Шведа.
– Послушай меня внимательно, ты! – прошептал он в лицо Шведу, затягивая галстук как удавку. – Я исполнитель! Моя работа и без того грязная и опасная. К тому же я постоянно рискую оказаться кинутым такими подонками, как ты! И уж, конечно, я не буду искать яды. Это твоя забота.
В общем, учти, я жду еще сутки. Или ты мне платишь, или мы будем разговаривать по-другому.
Вцепившись в края стола, багровый от нехватки воздуха Швед, с ненавистью смотрел в глаза Виктора Дмитриевича.
– Сначала сделай работу до конца! – упрямо просипел он. – И убери руки – на нас люди смотрят!
– Согласен! – неожиданно мирным тоном произнес Виктор Дмитриевич и разжал пальцы. – Я всегда говорил – если со мной по-человечески, то и я со всей душой.
Швед откинулся назад и, хватая ртом воздух, принялся спешно приводить себя в порядок.
Его роскошный галстук был теперь похож на скрученную бельевую веревку. Кое-как расправив его и ослабив узел, Швед сумел проговорить более-менее нормальным голосом:
– С тобой совершенно невозможно вести переговоры! Настоящий дикарь! Что ты себе позволяешь? На нас все пялятся!
– Не преувеличивай! Никому мы здесь не нужны. Если ты исправно платишь, то можешь делать что угодно, никто тебе и слова не скажет.
