Утес чайки

Чтобы Барнс наконец получил работу и тоже вернулся к нормальной жизни.

У нее были дурные предчувствия на этот счет.

* * *Ее зовут Мэнди. Я знаю ее имя. Оно было известно мне уже в прошлую пятницу.

До сих пор вижу, как она идет по темной улице. Ежится, прижимая руки к тощему телу. Она мерзнет. Вечер выдался промозглый, но, кажется, холод идет откуда-то изнутри нее. Она несчастна. Отчаявшийся, одинокий ребенок. Молодые девушки ее возраста ходят по улицам иначе, даже в ненастную погоду. Они уверены в своей неотразимости, поэтому расслаблены.

В них столько молодости, красоты, силы… И они совсем не ценят это, как будто останутся такими навсегда и не состарятся.

Но эта девушка не излучает ни силы, ни уверенности. Саския тоже была такой. Ох, Саския… застенчивая, она едва решилась пару раз открыть рот. С ней было трудно. Поначалу мне казалось, что это нормально, просто ей надо ко мне привыкнуть. Но потом… все становилось только хуже. Ужасное разочарование.

Как только Мэнди села в машину, мне стало ясно, что по натуре она совсем не депрессивный человек.

Просто сейчас ей приходится тяжело – замерзла и, по ее словам, несколько дней толком не ела. Но говорит уверенно и громко, выражается ясно. Похоже, ей не очень повезло с родителями. Так или иначе, видно, что она не такая, как остальные.

Я думаю, подойдет ли она мне. Мэнди рассказала, что уже давно живет на улице. Впрочем, это и так видно. Она невероятно грязная. От нее воняет – пóтом, давно не стиранной одеждой, немытыми волосами.

Первое, что нужно будет сделать – нагреть ведро воды и как следует ее вымыть.

А потом понадобится чистая одежда. Та, что у меня есть, ей не подойдет. Мэнди слишком высокая и тощая. Может, у меня получится немного ее откормить… Хотя нынешние девушки делают всё, чтобы выглядеть именно так. Они морят себя голодом, натягивают узкие джинсы, ведут дневники контроля над весом и очень осмотрительны с едой. Судя по тому, что я вижу по телевизору, по крайней мере.

У меня в машине отыскалась упаковка печенья, которое Мэнди тут же уничтожила до крошки.

Она сказала, что ушла из дома в начале октября и с тех пор голодает. Несколько дней жила у приятеля, но возникли проблемы с его девушкой, и Мэнди пришлось уйти.

– Я думала, придется сдаться, – повторяет она. – В такой холод…

Мэнди показывает мне левую руку, которая действительно выглядит ужасно. Мать швырнула в нее чайник с кипятком. Мэнди повезло, что не было заражения крови."

"– У меня дома хорошая мазь от ожогов, – говорю я. – И бинты.