Утес чайки

Глаза Алекса сверкнули ненавистью, но он не ответил.

– Насколько я понимаю, – продолжил Хейл, – вы кормили Амели пустыми обещаниями и таким образом побуждали к сообщничеству. Судя по тому, что она вчера нам рассказывала, вы обещали побег. Куда-нибудь за пределы Великобритании, кажется, Амели упоминала греческие острова. Выращивание оливок, простая жизнь под южным солнцем – вы заморочили ей голову этой чушью. Вы обещали увезти ее, как только накопите для этого достаточно денег, но на самом деле не хотели ничего другого, как только поскорей от нее отвязаться.

Амели стала для вас обузой, но ее нужно было как-то успокоить. Вы провели операцию по ее «спасению», а потом приступили к вымогательству денег у родителей. Что оказалось сложнее, чем вы ожидали. Красивый большой дом – полагаю, вы рассчитывали на более прочное финансовое положение семьи. Скажу вам по секрету, с домом Голдсби действительно переборщили, замахнулись на то, что им не по карману. Амели об этом не догадывалась, потому что родители не хотели ее беспокоить. То есть, хотя они и благодарили вас, как могли, и Дебора Голдсби пыталась помочь вам устроиться на работу – при том, что работа была последним, к чему вы стремились, – ваши расчеты на солидное денежное вознаграждение не оправдались. И тогда вы решили озвучить требования напрямую, самым бесстыдным образом. К этому моменту вы стали настолько непопулярны в семье Голдсби, что доктор Джейсон был готов взять дополнительный кредит – при том, что прежний уже не давал ему спать ночами, – чтобы избавиться от вас и успокоить свою совесть. Тридцать тысяч фунтов – неплохой стартовый капитал…

– Мне нужен адвокат.

– Он у вас будет, не волнуйтесь.

Калеб поиграл ручкой. У него болела голова. Этот парень неделями морочил ему голову и в результате оставил ни с чем. За хладнокровным саркастическим тоном, каким Калеб объявил Барнсу, что тот увяз по уши и проведет долгое время за решеткой, стояло отчаяние, и не более того. От того, что столько времени, усилий и денег пошло прахом.

Барнс должен был заплатить за это, хотя бы краткими мгновеньями страха. На самом деле тюрьма ему не грозила, и у Калеба не было абсолютно никаких причин чувствовать себя лучше, чем мошенник в кресле напротив.

– Проблема в том, – продолжал Хейл, стараясь держаться невозмутимо, – что день ото дня Амели становилась все более беспокойной. Она сидела дома, подавленная, и ждала только, когда же вы наконец объявитесь, чтобы увезти ее в теплые страны.