Утес чайки

– Мне четырнадцать, – ответила Мэнди. – Думаешь, врач не станет задавать вопросы? Кончится тем, что они доберутся до моей матери.

– И что? Твоя мать заслужила наказание.

– А я? Что ждет меня, ты не подумал? В конце концов департамент по делам молодежи объявит, что они не могут оставить меня в этой семье. И я окажусь в каком-нибудь сраном приюте или у приемных родителей.

Мэнди очень нравилось с Котом, хотя она и плохо представляла себе, куда может завести такая жизнь. Днями напролет они валялись на матрасах в подвале.

Иногда ходили к морю, но расслабиться на прогулке у Мэнди не получалось. Уж очень она боялась попасться на глаза кому не надо. Она не знала, ищут ли ее и как далеко зашли поиски. Встретить на берегу родителей или Линн маловероятно, они туда не ходят. Другое дело – Кэрол, учителя или одноклассники. Здесь риск велик. Только в подвале Мэнди чувствовала себя в безопасности, хотя по временам бывало тоскливо.

На восьмой день Кот объявил, что одна из его подруг хочет приехать на недельку, две или три, и было бы лучше, если б Мэнди на это время подыскала себе другое убежище.

– Кажется, она ревнует, – добавил он, ухмыляясь.

– У тебя с ней что-то есть? – встревожилась Мэнди.

Кот – совершенно не ее тип мужчины, при этом ей почему-то не нравилось, что рядом с ним будет другая женщина.

Оказалось, у Кота с ней давние отношения. Просто женщина странствует по миру и, как только оказывается в Скарборо, первым делом объявляется у него. Он не мог сказать, как долго она пробудет, – две недели, четыре… Может, больше.

Так уж получилось, что ее приезд совпал с резкой переменой погоды и внезапным наступлением осени.

Кот дал Мэнди гель от ожогов, пять рулонов бинта и сотню фунтов. Она оценила его великодушие – денег у Кота было не так много.

Так Мэнди снова оказалась на улице. Ей хотелось плакать. Она знала, что самым правильным в этой ситуации было бы вернуться домой. Мэнди достаточно напугала родителей, и ей требовалась медицинская помощь. Но почему-то такой ход событий представлялся ей равносильным поражению.

Признанием того, что она проиграла."

"Следующую неделю Мэнди провела в сарае на окраине города. Он стоял в самом конце большого сада, позади дома, владельцы которого, по-видимому, были в отъезде. Во всяком случае, ставни были закрыты, и дом не подавал признаков жизни.

Сарай же оказался не заперт. Там хранились садовые инструменты и несколько сложенных шезлонгов, на которых можно хорошо выспаться. Было холодно, но в сарае обнаружились и одеяла.