Утоли мои печали

Нажала отбой и, глубоко о чем-то задумавшись, все смотрела на экран смартфона, который держала в руке.

– Какие-то неприятности? – вывел ее из задумчивости голос Вершинина.

– А? – перевела она на него взгляд и торопливо ответила: – Нет. Дела на завтра важные.

– Понятно, – кивнул Григорий и поднялся с плетеного кресла. – Тогда отдыхай. И да! – вспомнил он о чем-то и достал свой смартфон из кармана брюк. – Номер-то свой скажи, чтобы не через Глашу связываться.

Она продиктовала номер, он сразу позвонил на него, и они оба внесли номера друг друга в память своих телефонов.

– Ну все, спокойной ночи, – попрощался Григорий и замер на пару секунд, торопливо решая про себя, поцеловать ее или…

Выбрал «или» – поцеловать он ее хотел, но если целовать, то всерьез, а нейтрально-дружеское, в щечку, его не устраивало.

Он никак не мог уснуть, вспоминая их с Марьяной разговор, вернее, не столько сам разговор, сколько то, что чувствовал во время него.

Поразительно, но ни с кем, даже с самим собой, до сегодняшнего вечера Григорий не обсуждал свои сомнения и страхи по поводу выбранного им пути в работе и в жизни.

Никому никогда не признавался в сомнениях и в том, как, бывало, задумывался – а, может, прав все же был дед и он теряет что-то важное, теряет свое истинное призвание в призрачной погоне за познанием в различных областях и приобретении опыта в нескольких научных и производственных сферах? Верно ли это? И стоит ли снова и снова срываться с насиженного места, оставлять дело, в котором стал специалистом, нестись в неизведанные дали и опять начинать все заново?

Теперь он озвучивал все свои сомнения впервые в своей жизни, и кому? Молоденькой благополучной московской девчонке… И чувствовал при этом всей душой, что только ей и может признаться в этом, только с ней и хочет быть откровенным и только она и поймет, только она сможет успокоить его тревоги.

Как? Почему? Почему именно она? И какое душевное отдохновение может дать человеку такая молоденькая девочка, ничего не знающая – и слава богу – о суровости жизни, не сталкивавшаяся с настоящими горестями и потерями?

А оказалось, что может! Он нутром чувствовал, как она истинно слышит, понимает и чувствует его и… – вот сказала же, нашла именно те слова и нить своей души к нему протянула, он ощутил это, как особое переживание.

Удивительно. «Пусть дорога сама о себе позаботится, не надо ей мешать – только слышать». А ведь верно. Слышал он свою дорогу? Определенно.