Утоли мои печали

Григорий же молниеносным движением, ухватив за локоть, постарался затолкать Марьяну себе за спину, но она, даже не заметив его руки, шагнула навстречу несущейся на нее невменяемой женщине и, протянув вперед руку с останавливающим жестом ладони, произнесла:

Она не закричала, а произнесла это вроде бы и негромко, но с такой мощной внутренней силой и волей, что Валентина, словно натолкнувшись на стену, замерла на месте.

– Не сметь!! – убрав руку, но тем же властным, мистическим голосом отдала приказание Марьяна, словно хлестала наотмашь.

 – Не то что произносить вслух проклятия и обвинения в мой адрес, а даже думать такое не сметь!!

Опешившая Валентина подавилась всеми словами, что рвались из нее, уже набравшими злую мощь на взятом вдохе, чтобы вылететь наружу с максимально разрушающей силой. И медленно словно завороженная опустила руки.

– Не я, а ваш Виталий, – говорила Марьяна, тем же негромким, даже спокойным голосом, но обладавшим настоящей силой воздействия, глядя в глаза Валентине, – убил Петра Акимовича.

Расчетливо, хладнокровно, продумав все до мелочей, подготовившись. Достал яд и противоядие к нему, и ходил несколько дней, выбирая удобный случай. И больше всего жалел, что не убил еще и Глафиру Сергеевну. – И повернулась к застывшим, как фигуры актеров на сцене в финальном акте пьесы, остальным участникам происходящего, некоторые из которых вскочили и стояли, а кто-то так и остался сидеть: – Знаете, что больше всего запало мне в память: это его улыбка! Улыбка человека, сотворившего страшное зло и довольного своим деянием. Улыбка триумфа. Вы все прекрасно знали и понимали, что Григорий никогда, ни при каких обстоятельствах не причинил бы Петру Акимовичу вреда, ни в каком виде, не говоря уж об убийстве. Это просто невозможно. И тем не менее почему-то вы его обвинили, и мало того, вам нравилось то, что вы назначили его виноватым. Мне, как стороннему наблюдателю, это сразу бросилось в глаза и было совершенно очевидно – то, что вы все получаете удовольствие от игры в его обвинителей. Вопрос только, зачем? Может, вы знали истину и покрывали Виталия?

Она снова повернулась к так и стоящей столбом Валентине и вдруг заговорила с ней совершенно иным – добрым, ласковым голосом:

– Ну, что вы стоите? – улыбнулась она ей и указала рукой на дверь. – Поспешите, пока оперативники с Виталием не уехали. Спросите у ребят, в какой КПЗ его отправят. Ему же там понадобится спортивный костюм, средства гигиены, еда какая-то, наверное. Надо узнать.