Утоли мои печали

Скорее всего, ей это просто так казалось, но когда она вскочила с места и кинулась к Виталию, Марьяна определенно чувствовала Вершинина как охраняющую, защищающую силу.

Это особое ощущение! Невозможно передать словами. Но она его совершенно ясно чувствовала – всего! И телесно, и духовно!

Как потом случилось в бане, и после…

Как он пришел поговорить, а она не могла, испытывала сильнейшее желание смыть с себя всю эту черноту того, с чем пришлось столкнуться.

А потом Григорий постучал к ней в баню – и они стояли оба и ждали, что она решит, и оба понимали, что именно она сейчас выбирает.

И тот момент, который перевернул все, когда она омывала ему ноги!

Марья даже предположить не могла, что эта, казалось бы, простая процедура окажется такой сакральной, мощной, наполненной древней мудростью, дотянувшейся до них двоих и коснувшейся их своей силой.

Она не стала ему объяснять, что по законам русичей только жена имела право омывать ноги мужу, а незамужним девицам это категорически запрещалось, но… мы все же не в древности.

В тот момент, когда Марьяна опустила руки в воду и начала массировать пальцами его стопу, ей каким-то мистическим образом вдруг передались его ощущения, и она почувствовала всю глубинную красоту этого момента и его невероятную эротичность.

А когда Марьяна посмотрела Григорию в глаза, то увидела, что они снова потемнели до карего цвета.

И тогда ей открылась истина – насколько это ее мужчина!

А после было то невероятное соединение в полной, кромешной темноте, когда они могли только чувствовать – телами, кожей.

Она уехала на следующий день. Поняла, что не хочет видеть всех тех его родственников, что еще вчера обвиняли Григория в смерти деда, выслушивать их фальшивые извинения, да и вообще находиться среди народа.

Даже решилась сама ехать на машине – вот как хотелось сбежать!

А Поленька сразу просекла все ее душевные состояния.

– Марьяша, – улыбалась она, когда подруги накрывали на стол, – кажется, ты полюбила?

– Это так заметно? – смутилась Марьяна.

– Это всегда заметно, – засмеялась Полина.

А как Вершинин ворчал, когда остановил ее посредине улицы в воскресенье вечером!

А какие у них были две последние ночи! Полные тайны, нежности, страсти и любви… даже если он не понял, что любви.

Нет, про это, пожалуй, лучше не вспоминать! – одернула себя Марьяна.