Утоли мои печали

Помолчала и пояснила: – Глафира Сергеевна взяла с меня слово, что я не буду плакать, когда она уйдет.

– А ты свое слово всегда держишь, – усмехнулся печально Григорий и, сглотнув предательский комок в горле, решительно оповестил: – Я вылетаю.

– Да, – ответила девушка нейтральным тоном.

– Маня, – позвал он хрипло.

– Да? – отозвалась она.

Он помолчал и произнес проникновенно, от души:

– Спасибо. Спасибо, что позвонила и дала возможность попрощаться.

– А как же, – ответила она.

Вершинин прилетел в Москву к вечеру следующего дня, добрался домой к родителям, принял душ, перекусил наскоро и только тогда позвонил Марьяне.

– Привет, – измученным голосом поздоровался он.

– Привет, – отозвалась Марьяна и сочувственно поинтересовалась: – Что, тяжелая дорога вышла?

– Да уж, – немного пожаловался Григорий. – До Барнаула с трудом добрались: дорогу замело, пурга. Рейс утренний, и его по метеоусловиям три раза откладывали.

– Главное, вовремя добрался, – с сочувствием ободрила девушка.

– Это точно, – согласился он. – Похороны завтра днем. Тебе сказали уже, где и во сколько?

– Да, – напряженно ответила она.

– Ну что, мне приехать, забрать вас с Женей? – предложил он.

– Не надо, – отказалась она тем же напряженным тоном. – Женю с электрички встреть и забери. – Помолчала и добавила: – Я на похороны не пойду.

– Почему? – даже как-то оторопел Вершинин.

– Так надо, – ничего не объясняя, строгим тоном заявила Марьяна.

– Но… – протянул он недоуменно.

– Гриш, – перебила она его и повторила с нажимом: – так надо.

– Ну, ладно, как знаешь, – ничего не поняв, согласился Вершинин.

И, находясь все в том же недоумении, закончил разговор и попрощался, еще и на трубку в руке посмотрел задумчиво, осмысливая это странное обстоятельство. Марьяна была вообще-то не та барышня, чтобы проигнорировать похороны женщины, которую по-настоящему любила. Уж в этом-то он не сомневался.

Ну ладно, потом разберемся.

На отпевании, панихиде и похоронах присутствовали не только родственники, друзья и знакомые, но и журналисты и даже кое-кто из официальных лиц, в свете недавнего акта дарения художественных произведений.

Глафиру Сергеевну хоронили рядом с Петром Акимовичем – бок о бок, теперь они уж навсегда вместе.

Было много скорбных речей и немного официоза.

И почему-то рыдала навзрыд Алевтина, уткнувшись в пальто своего мужа.