Утоли мои печали

Прыгала, повторяя песенку, и почему-то ей стало легко и смешно, а песенка оказалась не глупой, а вполне себе актуальной…

– Вы что делаете? – раздался вдруг неожиданно знакомый голос, и из темноты выступил объект ее растревоженной влюбленности.

Марьяне было сейчас хорошо, беспечно, и она взялась что-то отвечать, произнося слова, как считалку, и продолжая прыгать, но решила все же остановиться и посмотреть на него.

– Что вы здесь делаете? – отчего-то строго спросил мужчина и придвинулся еще ближе.

– Рассматриваю вас, – честно призналась она.

И действительно всматривалась в него с большим интересом. Но в тусклом, рассеянном свете от запыленного чердачного окна разглядеть хорошо мужчину не получалось.

Ну, внешний его облик она знала очень даже неплохо, внимательно рассматривая его на многочисленных фотографиях, – высокий, подтянутый, загоревший, темные густые волосы, всегда одинаковой чуть удлиненной стрижки, которые Григорий зачесывал назад и которые неизменно падали челкой вперед, и он убирал ее часто неосознанным привычным движением руки.

Интересное лицо: волевое и в то же время смягченное красивыми полными губами и немного изогнутыми бровями. А вот энергия от него исходила особая. Это была аура человека, умеющего руководить и принимать решения, способного на нестандартные сильные поступки. К тому же много чего знающего такого, что не дано другим и оттого еще более загадочного. И притягательного.

«Убийственная смесь для женщин. И как его до сих пор не окрутили-то? Такие мужики нарасхват. А может, я ничего не понимаю в мужчинах? – подумала Марьяна. – Интересно, какие у него глаза на самом деле».

Да потому, что по фотографии трудно определить настоящий цвет глаз и их настоящее выражение, глубину, силу или пустоту и слабость.