Утомленное солнце

И с замиранием сердца ждал, когда немцы его обнаружат. Ведь они же не дураки, они же должны понимать, что у него был один-единственный способ уйти от преследования. И не слепые они, кто-то же должен заметить торчащую из воды камышинку.

Тело затекло, онемело, от боли не было спасу. И легкие, казалось, скатались в трубочку от напряжения. Но Артем терпел. Потому что хотел жить. Потому что хотел летать.

Немцы несколько раз прошли мимо места, где он находился. Раздвигали камыши, всматривались в воду – но, видимо, им не хватило внимания.

В конце концов они решили, что летчик утонул или каким-то образом смог ускользнуть от них по течению реки.

Артем почувствовал, как завибрировала земля, а с ней и вода под тяжестью отъезжающего бронетранспортера. Но это мог быть обманный маневр. Сейчас он высунет голову из воды и нарвется на злорадную ухмылку толстомордого Ганса.

Он высунул голову, когда терпеть не было уже никаких сил – ни предельных, ни запредельных. Вокруг все спокойно. Шумит камыш, плещется вода. Где-то далеко-далеко громыхает война.

До линии фронта далеко – километров семьдесят-восемьдесят на северо-восток. И нет лесов, в гуще которых можно скрыться. В донских станицах, если повезет, можно найти кров и пищу. Ну а что дальше? Прятаться у казаков, пока наши не погонят немцев обратно?

Артем не торопился выходить из воды. Вокруг немцы. Так у него хоть есть возможность снова спрятаться в случае чего. А на открытой местности он легкая мишень, там его прищучат в два счета.

Он достал из планшетки карту.

Промокшая насквозь бумага расползалась в руках, краски стушевались, местами потекли. Но все же Артем смог сориентироваться на местности. Почему-то вспомнился полевой аэродром, который они бомбили на прошлой неделе. За эти дни линия фронта ушла далеко на северо-восток. Вряд ли самолеты остались на месте. Ну а если остались, то что? Не станет же он угонять самолет…

А если попробовать? До аэродрома недалеко, километров десять. За ночь он одолеет расстояние. А там… Там будет видно. Все равно у него нет никакой другой возможности пробиться к своим.

Полоса наступления немецких войск кишит техникой и солдатами. Только сунься туда на своих двоих, вмиг сожрут. Да и здесь не легче. Справа дорога, километра два до нее. И слева тоже дорога. И с обеих сторон доносится шум моторов. Сплошной гадюшник, из которого нужно было каким-то образом выбираться.

К ночи небо заволокло тяжелыми тучами, хлынул дождь. Вокруг темно, ни зги не видно. Но Артему это на руку.