Таталем Со уже давно покинул мой кабинет, а шесть фонящих магией сердец так и лежали на моём столе, как впрочем и ядро Калахора, которое проверить оказалось невероятно просто, потому как от упоминания этого имени, частица души, даже попыталась вырваться из кристалла и найти новое для себя тело, при этом разрывая пространство своим беззвучным криком.
Вот так я и сидел, не зная как можно поверить в слова Таталема Со, при этом не находя достойных доводов чтобы в них усомниться. И пусть сердца старших элементалей это не слишком удивительный трофей, но тут нужно иметь ввиду, что я сам попросил Таталема Со об этом.
Да и рассказ о королевской сколопендре не имел подтверждения, кроме слов молодого аристократа. Вот только ядро Калахора ставило точку на всех сомнениях. Потому как, я не поставил бы и медной монеты на свою победу над подобным могучим воином, которого столетиями готовили исключительно для сражений. Все его навыки подбирались для максимально гармоничного и всестороннего повышения могущества этого теперь уже почившего Рыцаря смерти.
А его экзокостюм, был дороже моего в несколько раз, ведь повелитель города Халот Джерэм, не экономил на своём главном военачальнике. Так что если и был шанс победить это чудовище у одного из тысячников нашего Лорда, то вот добыть при этом его ядро представлялось просто невозможным событием, доступным, наверное, только самому нашему повелителю.
Так что видится мне необходимым, несколько изменить своё отношение к молодому Таталем Со.
Очередной поход в безвозвратную миссию посетит видимо сотня какого-нибудь другого тысячника. А Таталем наверное неплохо справится в давно спланированном походе в мир Айселор.
Да и с Оцевом придётся пока поступить более мягко, не предпринимая попыток его устранить на очередном задании. Ведь его гибель однозначно привлечёт внимание Лорда. Но это всё конечно не значит, что попыток устранить и Оцева и Таталема Со я больше предпринимать не буду.
Потому как можно для этого привлечь и старшего жреца, причём сыграть таким образом, что вся ярость старика Ирчина за содеянное падёт именно на него. А ведь я сразу чувствовал в старом десятнике незримую опасность, хотя это просто не могло быть, что мог сделать мне всего лишь гоблин. И несмотря на это, неприятное ощущение не покидало меня. И как же я оказался прав.
