Уцелевший

Наивысшее проявление восторга. Люди молотят по полу руками, сжатыми в кулаки.

Теперь это сходит за исступленный экстаз.

— У тех, кто занят в религиозном бизнесе, это называется «задурить мозги», — говорит агент. — Даже термин специальный есть — «глоссолалия».

Повторяющиеся движения закрепляют воздействие. Зрители хлопают в ладоши. Держатся за руки и раскачиваются из стороны в сторону в своем непомерном возбуждении. По залу пускают «волну».

Тот, кто придумал все эти зрительские ритуалы, говорит мне агент, он теперь точно сидит в Аду на начальственной должности.

Я помню, что корпоративным спонсором был быстрорастворимый лимонад «Летний»; как в добрые старые времена».

Моя задача, когда я выйду на сцену, — очаровать всех и каждого. Заворожить.

— Привести их в состояние натуралистического транса, — говорит агент.

Он достает из кармана коричневый пузырек.

— На вот, если волнуешься, прими пару таблеток эндорфинола.

Я говорю: давай сразу горсть.

В плане подготовки к сегодняшнему выступлению наши сотрудники ходили по домам и квартирам и раздавали бесплатные билеты.

Агент сообщает мне это уже в сотый раз. Наши сотрудники притворялись, что им срочно понадобилось в туалет, спрашивали разрешения воспользоваться хозяйской уборной, а там быстренько изучали содержимое аптечек. Агент говорит, что так делал преподобный Джим Джонс, а потом совершал чудеса для своего «Народного Храма».

Хотя чудеса, может быть, не совсем верное слово.

Там, на кафедре, лежит список людей, которых я даже не знаю, и их смертельно опасных болезней.

Мне всего-то и нужно сказать: миссис Стивен Брандон, откройтесь навстречу Божьей благодати, и Бог излечит ваши больные почки.

Мистер Уильям Докси, уверуйте в Господа всей душой, и Он излечит ваше больное сердце.

Меня научили, как давить пальцами на глаза человеку достаточно сильно и быстро, так чтобы оптический нерв зарегистрировал это давление в виде вспышки белого света.

— Божественный свет, — говорит агент.

Меня научили, как давить на уши человеку, чтобы он услышал низкое гудение, которое я обзову Вечным Омом.

— Иди, — говорит агент.

Проповедник орет в микрофон, приглашая на сцену Тендера Бренсона. Последнего, единственного уцелевшего, великолепного Тендера Бренсона.

— Погоди. — Он вынимает у меня изо рта сигарету и толкает меня в проход. — Вот теперь иди.

Все тянут руки в проход, чтобы прикоснуться ко мне. Свет на сцене невыносимо яркий.