Уцелевший

У них там в кабинах есть койки, сразу же за сиденьями.

Фертилити спрашивает:

— А какая разница, что мы выберем?

— Разница, — говорит Адам, — в степени комфортабельности.

Именно так Адам и путешествовал по стране последние десять лет.

В поместье Вестбери есть большая столовая и камин в гостиной.

В Плантаторском особняке есть большие встроенные шкафы и дополнительная маленькая столовая «для завтрака».

В замке Спрингхилл есть ванна с джакузи. В ванной — две раковины и зеркало во всю стену. В главной гостиной и хозяйской спальне — стеклянные потолки.

В столовой — встроенный буфет с дверцами из освинцованного стекла.

Но все зависит от того, какая тебе попадется часть. Это — еще не дома. Это лишь части домов. Половинчатые дома.

Дисфункциональные дома.

Может, тебе попадутся одни только спальни или кухня с гостиной, вообще без спален. Или, может, три ванных комнаты и ничего больше. Или вообще без ванных.

Электричества нет. Водопровод не подключен.

Даже если тебе попадется совершенно роскошный дом, чего-нибудь там все равно не хватает.

Как бы тщательно ты ни выбирал, ты все равно останешься недоволен.

Мы выбираем замок Спрингхилл, и Адам разрезает ножом толстую клеящую ленту, которой защитная пленка крепится к нижнему краю. Разрез небольшой, всего фута два — так, чтобы можно было пролезть.

Из разреза наружу вырывается затхлый воздух, сухой и горячий.

Адам лезет внутрь. Он уже влез по пояс, так что снаружи торчат только ноги и задница. Он говорит нам:

— Ну-ка, что тут у нас? Все оформлено в синих тонах.

 — Его голос доносится из-за прозрачной пленки. Он говорит: — Мебель высшего качества. Мягкие разборные диваны в гостиной. Встроенная микроволновка на кухне. Люстра в столовой из плексигласа.

Адам забирается внутрь, потом высовывает из разреза голову и улыбается нам.

— Большие двуспальные кровати. Покрытие кухонных столов — под древесное волокно. Низкий комод в европейском стиле и вертикальные жалюзи. — Он говорит: — Вы сделали замечательный выбор.

Для своего первого дома.

Мы с Фертилити забираемся внутрь. Сперва — она, потом — я.

Когда мы стояли снаружи, убранство дома, смутные силуэты мебели и цвета казались смазанными и размытыми. Теперь, когда мы внутри, мир снаружи, реальный мир за стеной из пленки, тоже кажется смазанным и нереальным. Фонари на стоянке только что включились — тусклые пятна света с той стороны пленки. Звуки движения на шоссе сделались мягкими и приглушенными.