Уцелевший

Белое рабство. Церковные старейшины были рабовладельцами, расистами и сексистами.

Я помню, я чувствовал себя в безопасности.

— Все, что ты помнишь, — неправильно.

Я помню, что меня любили.

— Все, что ты помнишь, — все ложь, — говорит Адам. — Тебя вырастили, натаскали и продали.

Нет, Адам Бренсон был первым сыном в семье. Три минуты — вся разница. Он должен был получить все. Амбары, кур и овец. Мир, покой и безопасность. Он должен был унаследовать будущее, а я — стать миссионером труда, стричь чужие газоны, и опять стричь газоны, и опять стричь газоны, работа без конца и края.

Темная ночь в Небраске, дорога, убегающая из-под ног. Стоит только пихнуть посильнее, думаю я про себя, и прощай, Адам Бренсон.

— Все, что мы ели, мы покупали во внешнем мире, — говорит Адам. — Я унаследовал ферму, чтобы растить и продавать своих детей.

— У нас даже не было никаких отходов для повторного использования.

И поэтому он позвонил шерифу?

— Я и не жду от тебя понимания, — говорит Адам. — Ты так и остался восьмилетним мальчишкой, который учится в школе, и ходит в церковь, и верит всему, что ему говорят.

А у Адама Бренсона они открылись?

— Они открылись в ту ночь, когда я позвонил в полицию. Когда я сделал что-то такое, чего уже не исправишь, — говорит Адам.

И теперь все мертвы.

— Все, кроме нас с тобой.

И все, что мне остается, это покончить с собой.

— Потому что тебя на это запрограммировали, — говорит Адам.

Тогда что я еще могу сделать, чтобы изменить свою жизнь?

— Единственный способ обрести себя — сделать что-то такое, что старейшины Церкви Истинной Веры категорически запрещали, — говорит Адам. — Совершить тяжкий проступок. Совершить смертный грех. Отречься от Церкви.

— Эдемский сад был всего лишь большой и красивой клеткой. Если ты не вкусишь яблока, ты так на всю жизнь и останешься рабом.

Я не просто вкусил это яблоко. Я съел его целиком. Я совершил все мыслимые грехи. Я выступал по телевидению и поливал Церковь грязью. Я богохульствовал на глазах миллионов людей. Я лгал, крал в магазинах и убивал, если считать Тревора Холлиса. Я вредил своему телу лекарствами. Я разрушил долину церковной общины, превратил ее в свалку. Я работал по воскресеньям. Каждое воскресенье все последние десять лет.

— Ты все еще девственник.