Уцелевший

Я говорю по радио: я с нетерпением жду своей свадьбы. Я собираюсь жениться на девушке, которую выбрали для меня в рамках кампании «Бытие».

Я говорю по радио: с помощью моих верных последователей я брошу вызов одержимости сексом, что захватила весь мир.

Дорога к бетонной колонне от края долины похожа на борозду в толще слежавшейся порнографии. Мы едем вперед, и с обеих сторон — тлеющие дилдо, журналы, латексные влагалища и французские перышки плотным дымящимся слоем, и дым плывет над дорогой удушающим маревом грязно-белого цвета.

Колонна все ближе и ближе. Она то скрывается за клубами дыма, то вновь появляется, нависая над нами серой громадой.

Я говорю по радио: вся моя жизнь продается в ближайшем книжном.

Я говорю по радио: с Божьей помощью я сделаю так, что мир вообще не захочет секса.

Адам выключает радио.

— Я ушел из долины в ту ночь, когда узнал, что старейшины делают с вами — с тендерами и бидди.

Дым опускается на дорогу. Проникает в машину и в легкие.

От него саднит горло и слезятся глаза.

Я говорю, и слезы текут у меня по щекам: ничего они с нами не делали.

— Почему ты не хочешь признать очевидное?

Колонна вновь проступает сквозь клубы дыма. Уже ближе.

Потому что мне нечего признавать.

И снова все затянуло дымом.

И тогда Адам произносит это. Адам говорит:

— Они заставляли вас смотреть.

Я вообще ничего не вижу, но все равно еду вперед.

— В тот вечер, когда рожала моя жена, рожала нашего первенца, — говорит Адам, и по щекам у него текут слезы от едкого дыма, оставляя на коже темные дорожки грязи, — старейшины собрали всех тендеров и всех бидди и заставили их на это смотреть.

Моя жена истошно кричала — в точности как ей велели. Она кричала, а старейшины объясняли детям, что расплата за секс — это смерть. Она кричала, а они делали все, чтобы дети восприняли деторождение как сплошную невыносимую боль. Она кричала, и ребенок умер. Наш ребенок. Она кричала, кричала — а потом умерла.

Две первые жертвы Похода в Небеса.

В ту ночь Адам ушел из общины и позвонил в полицию.

— Когда кто-то из женщин в общине рожал, вас всех заставляли на это смотреть, — говорит Адам.

Мы едем не быстро, всего двадцать, ну, может, тридцать миль в час, но где-то там впереди, скрытый дымом, стоит громадный бетонный столб церковного мемориала.

Я не могу ничего сказать, в таком дыму я и дышу-то с трудом.

— Так что понятно, почему вам потом не хотелось секса.