Наличные деньги поступали в казну общины, а внешний мир получал в свое распоряжение целую армию честных, опрятных и добропорядочных горничных, садовников, маляров и мойщиков посуды, которые выросли в святой вере, что единственный способ заслужить бессмертие души — всю жизнь трудиться в поте лица, как говорится, света белого не видеть и загнать себя до смерти только за комнату и за еду.
Агент говорит мне: отдельная колонка в газете.
Когда отряд ФБР прибыл, чтобы произвести аресты, они обнаружили все население общины в молитвенном доме.
Все до единого были мертвы. Может быть, это был тот же самый доброжелатель, кто сперва позвонил в полицию с этой безумной историей о детях-рабах, а потом дал знать церковным старейшинам, что правительство собирается провести расследование. Все фермы в округе Болстер были пусты. Позже стало известно, что вся домашняя живность — коровы, свиньи, куры, голуби, даже собаки и кошки — тоже погибла. Их всех убили. Даже рыбок в аквариумах отравили. Когда в общину прибыл отряд национальной гвардии, там было пусто и тихо: во всех аккуратных беленых домах, во всех хлевах и амбарах из красного кирпича.
Пусто и тихо. На всех картофельных полях под синим небом, где плыли пушистые белые облака.
Агент говорит: специальный Рождественский выпуск, посвященный моей персоне.
Папка лежит на кухонном столе, психолог заправляет постели в спальне на втором этаже, а я чиркаю зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. В документах, которые в папке, написано черным по белому, что эта практика — посылать в большой мир своих миссионеров труда — существовала в общине более ста лет.
Братья и сестры из Церкви Истинной Веры становились богаче, покупали себе новые земли, расширяли общину и рожали еще больше детей. С каждым годом все больше и больше детей покидали долину, чтобы работать на благо общины во внешнем мире. Девочки отбывали весной, мальчики — осенью.
Агент говорит: мой собственный аромат туалетной воды.
Агент говорит: партии Библий с моим автографом.
Во внешнем мире миссионеры труда были как невидимки.
Их как бы и не было вовсе. Соответственно, Церковь не платила налогов. Согласно церковному установлению, у тебя в жизни должно быть только одно стремление — делать свою работу и надеяться прожить достаточно долго, чтобы принести общине немалую прибыль. Помимо этого устремления, у тебя нет никакой другой жизни. Вся твоя жизнь — это тяжкое бремя труда. Застилать чужие постели. Смотреть за чужими людьми. Готовить еду для чужих людей.
