Уцелевший

Я говорю стюардессе, что мне надо вернуться, а она пытается вырвать у меня свой локоть, в который я судорожно вцепился.

В самолете — ряды и ряды сидений, где сидят люди. Все эти люди летят в одно место, высоко-высоко над землей.

Перелет до Нью-Йорка — это очень похоже на то, как мне представлялся Поход в Небеса.

Поздно уже возвращаться, говорит стюардесса. Сэр. У нас беспосадочный перелет. Сэр. Самолет нельзя развернуть назад. Может быть, когда мы приземлимся, говорит она, может быть, я смогу кому-нибудь позвонить.

Стюардесса все-таки вырывает локоть. Одаряет меня выразительным взглядом и уходит дальше по проходу.

Все, кому я мог бы позвонить, мертвы.

Поэтому я звоню единственному человеку, который может помочь. Меньше всего я хочу звонить именно этому человеку, но я все же звоню, и она берет трубку после первого же гудка.

Телефонистка спрашивает, согласна ли она оплатить разговор, и где-то за сотни миль от меня Фертилити отвечает: да.

Я говорю: привет, и она отвечает: привет. Похоже, она ни капельки не удивилась.

— Почему ты не пришел к склепу Тревора? Мы же с тобой договаривались на сегодня.

Я говорю: я забыл. Я всю жизнь только и делаю, что забываю. Это мой самый ценный рабочий навык.

Я говорю: я насчет моей рыбки. Она умрет, если ее не кормить. Может быть, для нее это не важно, но для меня эта рыбка — всё. Кроме нее, у меня сейчас нет никого, о ком я забочусь и беспокоюсь, так что Фертилити нужно зайти ко мне и покормить рыбку, а еще лучше — забрать ее к себе домой.

— Да, — говорит она. — Да. Твоя рыбка.

Да. И ее нужно кормить каждый день. Там у аквариума, на холодильнике, — ее самый любимый корм. Я даю Фертилити адрес.

— Ладно, приятного тебе превращения в большого международного духовного лидера.

Мы с ней разговариваем, и расстояние между нами все больше и больше с каждой секундой. Самолет уносит меня на восток.

Я спрашиваю: откуда ты знаешь?

— Я вообще много знаю. Ты даже представить себе не можешь, сколько всего я знаю.

И что, например? Что еще она знает?

И Фертилити говорит:

— А чего ты боишься, чтобы я не узнала?

Стюардесса заходит за занавеску и говорит:

— Он беспокоится о своей рыбке.