- Не важно! – я уже кричала. – А важно то, что я сегодня нас чуть не убила! И все из-за своей… своих… Даня, я тебе приношу только неприятности. Прости меня. Если сможешь. Хотя это невозможно… наверное… и… я… я пойду.
Если начинала я орать, то в конце скатилась на шепот. Только плакать, как бы ни хотелось, я себе запретила. Нечего давить на жалость. Поздно, бесполезно и стыдно.
- Никуда. Ты. Не пойдешь, - он вдруг обнял меня. Одной рукой, но очень крепко. – Твое новогоднее желание исполнилось, а мое – нет. – Его ладонь распласталась по моей спине, щека прижалась к щеке, и на ухо мне прошептали: - Прости меня, Лиль.
- За что? - просипела я. Я в самом деле не понимала.
- За ту мерзость, что я сотворил с тобой в Карелии."
"И тут я замерла. Я поняла. Я вспомнила. Эти боль, унижение, стыд. Свои слезы. Свои разбитые мечты. Он, кажется, это понял. Прижал меня к себе еще крепче и зашептал – торопливо, горячечно:
- Я знаю, что сделал гадкое. Мне было плохо, и я хотел, чтобы больно стало и тебе. Я не должен был этого делать.
Мне ужасно жаль. Прости меня. Пожалуйста, прости, Лиля.
Я же говорила, что я идиотка? Только идиотка могла… А, может быть, и нет… Я не знаю. Но правда заключалось в том, что то горькое воспоминание, что так ярко вспыхнуло только что – оно тут же исчезло. Растаяло от его горячего сбивчивого шепота. Я не могла больше держать в своей душе хоть каплю обиды на него. Нет. Только не на него. Только не после его слов – таких искренних. Я им поверила – сразу и безоговорочно. Может быть, я идиотка.
Но вот так.
- Даня, тебе не за что виниться, - я тоже шептала ему на ухо, в его склоненную ко мне голову. – Я сделала гораздо больше. И гораздо хуже.
- Нет, - он помотал головой, касаясь губами моего уха. – Ты, наоборот… Ладно. Давай не будем…. Не будем… Это же уже неважно… Только… скажи мне, пожалуйста, скажи – ты… простила меня?
- Конечно, - я ответила без малейшего сомнения. Я искренне не понимала, как может быть теперь иначе. И возвращалась эта почти забытая лёгкость… невыразимая легкость бытия.
– А ты… ты меня… сможешь… когда-нибудь… простить?
- Лиля… - он выдохнул горячо мне в ухо – то ли со стоном, то ли со смехом. – Да я уже давно… Ну что ты…
- Простил? – зачем-то упрямо спросила я.
- Конечно. А ты меня… правда-правда? Точно-точно?
Я чувствовала, как дрожит его рука на моей спине.
- При одном условии, – я сказала это так тихо, что усомнилась, что Даня меня услышит. Но он услышал.
- Каком?
Я подняла к нему лицо.
- Поцелуй меня.
