А где Леонид Витальевич? Я ему полчаса назад сбросила фото. Дань? Где Лёня?
Даня сел ровно, допил Ксюшин кофе.
- Не знаю. Я не из офиса приехал. Ты ему звонила?
Ксюша помотала головой. И взялась за свой телефон. А через пару минут за телефон взялся уже Данил. Но и ему Лёня не ответил, после чего Даня перезвонил другому человеку.
- Платош, ты в офисе? Отлично. Сбегай до нас, проверь Леонида. Так. Просто дойди до нас. Желательно – молча! Да. Да? Сидит молча и смотрит в одну точку? Ну что ты как маленький.
Да что есть! Хотя бы текилу. Давай. Я скоро буду.
Даня сунул телефон в карман джинсов.
- Что ж ты, Ксюша, не бережешь нежную психику мужа и будущего отца?
- А что ж она у вас такая нежная? – фыркнула Ксюша. А потом жалобно переспросила: - Дань, можно, я с тобой?
Данил вздохнул.
- Поехали уже… мамочки.
* * *Мы не специально, клянусь! Или это мужья наши специально! Сговорились! У них же отличная слаженная команда! Но у нас с Ксюшкой все происходило одновременно. Все, понимаете, включая первое шевеление.
И в роддом нас положили одновременно. И, конечно, в одну палату. И воды у нас отошли одновременно, ночью. И рожать мы отправились одновременно. И орали мы тоже на диво слаженно – как нам потом принимающая роды бригада сказала.
Но в итоге Ксюшка опередила меня примерно на пять минут. Детский крик словно придал мне сил в последних потугах – и спустя несколько минут заорал и мой сын.
* * *Марина Леонидовна Плик и Олег Данилович Доценко лежали рядом, в одной кроватке, и мирно сопели.
Нам с Ксюшей показалось, что детям лучше лежать вместе. Уютнее как-то.
А мы сидели – каждая на своей кровати - пили чай с молоком и ждали наших новоявленных папашей.
Явились. На вид почти нормальные. Смотрят, естественно, не на нас.
- Я не понял, почему у них у обоих шапки желтые? – первым подал голос Даня.
- А тебе какие нужны? - отозвался Лёня.
- Ну, голубая, розовая… Чтобы различать.
- То есть, ты не понимаешь, где твой, а где моя?
- Без шапки - нет.
Лёня только махнул рукой. Подошел и, не раздумывая, аккуратно взял дочку на руки. У меня чуть слезы и сопли умиления не потекли – как он на нее смотрел. Я поняла, что Лёнькино сердце только что второй раз похитили.
- А этот что – мой? – Даня недоверчиво смотрел на нашего отпрыска.
Новорожденный ребенок – зрелище такое… своеобразное. Мне Олежка казался самым прекрасным созданием в мире. Но это потому, что он мне достался трудами и кровью.
