Увядание розы

Может, нагреть на свече и аккуратно вскрыть?

– Вера! Неужели письмо? От Оли? – Отец появился в дверях.

– Да, только принесли, я хотела отдать вам. – Вера протянула конверт.

Вениамин Александрович, поплотней запахнув бухарский халат, тяжело двинулся к столу и принялся распечатывать послание. Дочь тревожно смотрела ему в затылок, пока он читал. Шею писателя залило краской. Он тяжело задышал и отбросил письмо: Вера боялась пошевелиться.

– Какая низость! Какая подлость!

Обвинять меня во всех смертных грехах!

Я, видите ли, отравил ее жизнь! Погубил ее молодость! Это я-то! Я! Который дал ей, ничтожной, свое известное имя, одарил своим чувством, вывел в великий и прекрасный мир! Какая неблагодарность!

Извеков закрыл лицо ладонями, и казалось, что он рыдает.

Вера обомлела. Вениамин Александрович стонал и мотал головой. Она не могла более сносить его терзания и бросилась перед ним, обнимая его колени.

– Папа, не убивайтесь так! Она никогда не была достойна вашей любви!

– Нет, все кончено, все меня оставили! – Извеков казался безутешным.

– Я, я с вами навеки! Я никогда не покину вас! – Вера порывисто обнимала отца.

Тот прижал ее голову к себе, потом отпрянул и точно увидел ее впервые в жизни.

– Да, только ты осталась со мной, мое дитя! Ты мой самый верный и преданный друг! Мы не расстанемся с тобой, уж ты не покинешь меня! Ведь не покинешь, Вера? – Он заглядывал в ее заплаканные глаза.

Она мотала головой и прижималась к нему еще сильней. Так, плача и обнявшись, они просидели долго.

Часы в столовой пробили семь часов, Извеков поднялся и, продолжая охать, пошел в кабинет. Вера сидела на полу, размышляя о том, как теперь они прекрасно заживут вдвоем. Наконец ее, Веру, никто не будет заслонять. Нет ни прекрасной матери, ни ненавистной мачехи. Теперь она будет везде и всюду сопровождать отца, красоваться на приемах рядом с ним. С ней будут знакомиться, ею станут интересоваться. Как же, дочь Извекова! Теперь она и только она – хозяйка дома, повелительница прислуги.

Вера поднялась с пола, выпрямила спину. Оглядела себя в зеркало. Что ж, пожалуй, настало время играть новую роль.

Она Горская-Извекова! Вера горделиво улыбнулась сама себе. Ив это мгновение ей показалось, что она стала наконец-то похожа на мать. А раз так, она, занявшая теперь место рядом с отцом, имеет право на материны украшения и наряды.

Улыбаясь, Вера поспешила к отцу. Подойдя к дверям, постучала. Ответа не последовало. Она постучала сильней.