Увядание розы

– Ты спала, Веруша? – осторожно спросила мачеха, пытаясь дать девушке понять, что происходит, и навести ее на правильный ответ.

– Нет, – протянула падчерица, тревожно оглядывая присутствующих. – У меня голова разболелась, – добавила она, заметив следователя.

Вера села рядом с братом, нежно погладив его по здоровому плечу. Стало быть, знает, что произошло, отметил про себя полицейский.

– Итак, господа, я начну, а вы меня поправите, если я ошибусь.

И Сердюков приступил к изложению своих мыслей.

– Сударыня, – он обратился к Ольге Николаевне, – вы, конечно, помните тот день, когда с вашего дозволения я перебирал бумаги вашего покойного супруга.

Честно говоря, я не знал, что искать, но интуиция подсказывала мне, что тут надо поработать. Вы справедливо заметили, что я не являюсь знатоком литературы, но некоторые вещи понятны даже такому далекому от писательского труда человеку, как я. Так, например, я обнаружил один и тот же текст, но написанный разными руками.

И потом, при ближайшем рассмотрении он оказался такой же, да не такой! Я поясню свою мысль. Вот мы имеем некое изображение, блеклое, непривлекательное. Но по нему прошлись умелой рукой, и оно заблистало новыми красками. Так и тут, текст был выправлен другим человеком.

Мною были найдены еще несколько листочков, написанных этой же рукой, где содержалась фабула одного, уже изданного и популярного романа вашего мужа. Кстати, именно этот листок тогда упал к вашим ногам, а потом исчез.

Вот у меня и закралось сомнение в подлинном авторстве всех произведений господина Извекова. Справедливо задаться вопросом, кто был тот человек, который легкой и талантливой рукой правил неуклюжий текст? Выяснить это не составило труда. Стоило только посмотреть на почерк всех членов семьи. На глаза мне попались домашние расходы, записанные Тамарой Георгиевной Горской.

Итак, господа, я прихожу к выводу о том, что истинным автором шедевров был не Извеков, а его первая жена!

Сердюков сделал паузу.

Присутствующие молчали. Вера, бледная и сосредоточенная, нервно теребила край шали, Павел угрюмо смотрел куда-то в стену, мимо следователя. Вдова поджимала губы и, кажется, боролась с подступавшими слезами.

– Когда упавший листок исчез, я окончательно убедился в том, что вы, Ольга Николаевна, знали об этом. Знали и хотели скрыть. Вероятно, кроме вас, знал еще и Павел, так как выразил желание помогать вам.