Увядание розы

Я попыталась заставить себя не бояться и понять, происходит это в моем воображении или на самом деле. Но страх оказался настолько силен, что я не могла ни двигаться, ни говорить.

И опять же призрак появился внезапно, ниоткуда и так же внезапно исчез. Потом в Петербурге зимой я долго колебалась, сказать папе или нет. И приняла решение, что ежели привидение придет снова, я заставлю себя не трусить и вступить в контакт.

– Это очень смелое решение, – задумчиво произнес Сердюков. – Такое и взрослому сильному мужчине не под силу.

Страх, да еще перед потусторонним миром, непобедим.

– Вы правы, непобедим. Особенно если не понимаешь, кого бояться, призрака, если он и вправду является тебе, или самого себя, своего сознания, порождающего призраков!

Вера некоторое время молчала. Ольга Николаевна смотрела на нее с нескрываемым ужасом. Сердюков не знал, что и думать. Однако барышня не потеряла присутствия духа и мыслит очень даже критически. Так что вряд ли это ее видения.

– В последний, третий раз она явилась вчера вечером.

Это снова произошло около ее комнаты. Я оказалась там, потому как моя комната рядом. Сидя у себя, я услышала какой-то шум. Я знала, что дом пуст, что здесь только я, отец и Ольга Николаевна. Давеча они опять выясняли отношения, я испугалась за отца, ведь он очень нездоров, и выскочила за дверь. Передо мной стоял призрак. Я оторопела от неожиданности, но, вспомнив свою клятву, двинулась к ней, хотя ноги мои меня не слушались, и волосы встали дыбом.

«Мамочка! Это ты? Если это ты, скажи, чего ты хочешь, не пугай меня, не мучай!» – прохрипела я сдавленным голосом. Она печально так на меня посмотрела и показала рукой на комнату отца. "Папа?

Ты хочешь что-то сказать мне о нем?"

Я хотела подойти к ней, но призрак заколыхался, поплыл в глубь коридора и словно растаял. Что она хотела? Теперь я понимаю, что она хотела предупредить меня, но о чем? Как я могла предотвратить ужасную развязку? Я поплелась к себе, рухнула на постель и впала в забытье.

Не знаю, сколько все продолжалось по времени. Может, несколько мгновений, может, больше. Забытье мое было столь глубоким, что, когда Ольга Николаевна стала барабанить в дверь, я не сразу услышала стук… Я не должна была уходить к себе, надобно было пойти к нему, ведь именно туда мама показывала рукой!

Вера натянула на себя плед и снова горько заплакала. Ольга Николаевна выслушала рассказ падчерицы в совершеннейшем оцепенении.