Увядание розы

Убийцы, насильники, воры и мошенники – тут все очень приземленно. Хотя тайн тоже предостаточно. Вот и в данном деле я скорее склонен видеть некую мистификацию, страшный розыгрыш. Правда, не исключается и нечто другое. Поэтому я и решился попросить вас о помощи, как раз на тот случай, если это выходит за рамки материального и рассудочного восприятия жизни.

– Понимаю, понимаю вас, господин следователь, и помогу вам с большой охотой, – живо отозвался Сухневич. – Тем более что у меня имеются особые для этого причины.

– Причины? – удивился Сердюков.

– Видите ли, – засмущался собеседник, – вам это покажется чрезвычайно странным, но за все годы, которые я посвятил изучению призраков, – он замялся и покраснел, – собственными глазами я не видел ни одного! Нет, то есть, конечно, я наблюдал разные косвенные признаки их присутствия, особенно на спиритических сеансах, но так, чтобы в чистом, как говорится, виде.,.

– Да… – разочарованно протянул Сердюков.

– Увы! Вы же теперь знаете, что они предпочитают старинные дома, а то и королевские замки.

А ведь это, выражаясь юридическим языком, частная собственность. Не всякого пустят. Да и не каждый день они появляются. Удавалось мне ночевать в нескольких местах, где они показывались, но удача обошла меня стороной!

Поэтому, если вы позволите мне помочь вам в этом деле, быть может, и мне повезет, я, наконец, узрю объект своих изысканий. И чем черт не шутит, может, разгадаю его природу!

От этих перспектив Сухневич необычайно воодушевился.

Сердюков же проклинал себя за легкомыслие.

После пышных и трогательных похорон несравненная Тамара Горская упокоилась на кладбище Новодевичьего монастыря, что на Забалканском проспекте. Оля поначалу приходила па могилу каждую неделю, чаще всего с осиротевшими детьми, а то и вовсе одна. Потихоньку боль потери стала стихать, но не отступала. Оля дивилась сама себе, ведь утрата родной и любимой матери не так опустошила ее, как смерть Горской. Жизнь продолжалась, но стала какой-то блеклой, неинтересной.

Девушка всерьез задумывалась о каком-либо занятии для себя и все более склонялась к мысли выучиться на фельдшерицу и помогать отцу. Доктор Миронов после смерти своей знаменитой пациентки тоже долго не мог прийти в себя, хотя весь его опыт подсказывал, что в данном случае медицина была абсолютна бессильна. Он по-прежнему лечил детей, но они подрастали, и визиты доктора становились все реже. Реже бывала в дорогой ей квартире и Оля.