Увядание розы

Она будет растить его несносных избалованных детей, смотреть ему в рот и слушать его божественные откровения! Ну каково!»

После подобных откровений Оле хотелось выть от унижения и досады. Она была бы и рада не пускать «доброжелателей» на порог, да нельзя, еще хуже судачить. станут. И Вениамин Александрович окажется недоволен.

Извекову и впрямь было неприятно осознавать, что его вторая жена явно не произвела в свете должного впечатления.

Впрочем, он и предполагал нечто подобное.

Ведь трудно кому-либо соперничать с неземной красотой покойной Тамары, В первые дни после венчания дверь их квартиры не закрывалась.

«Мила, очень мила, но куда ей до царицы Тамары»!" – читалось во взглядах.

Ко всему прочему, портрет прежней хозяйки все еще висел на видном месте…

В начале лета вышел новый роман Извекова. По этому случаю предполагался большой прием. Оле предстояло тяжелое испытание.

– Они съедят меня своими взглядами! Замучают подковырками! – жаловалась молодая женщина отцу.

Николай Алексеевич и без того пребывал в большой тревоге за дочь. Не нравилось ему отношение зятя к своей жене. Не было тут доброй жалости, не унижающей, а согревающей и успокаивающей. А ведь именно в этом Оля сейчас особенно нуждалась. Миронову казалось, что его дочь живет в семье мужа, как солдат на передовой. Всегда начеку, всегда готова к неприятностям.

– Ничего, ничего, Олюшка! – пытался доктор утешить дочь. – Пустое это все, никчемное! Не думай ты о глупостях, о себе думай, о ребенке, не изводи себя по мелочам!

Но ведь из мелочей-то и состоит жизнь!

Они как заноза: маленькая, а болит сильно и жить не дает!

Оля накануне праздника так переживала, что с ней чуть горячка не случилась.

Она тщательно продумала наряд, скрывавший оплывшую фигуру, долго сидела перед зеркалом, колдуя с пудрой, румянами, помадой. Приглашенный парикмахер соорудил на ее головке нимб из воздушных светлых волос.

Не каждая женщина в ее положении выглядит столь привлекательно. Но внешность – это еще полдела. Гости должны быть довольны угощением, обслугой, светскими беседами. «Что ж, – сказала она сама себе, – я докажу вам всем, в том числе и тебе, милый мой Вениамин, что я не серая мышь!»

И ей удалось! Надо было только преодолеть внутреннюю робость, некий барьер.