Увидеть лицо

В подтяжках, коррекции фигуры и разнообразных антицеллюлитных процедурах она, слава богу, пока не нуждается, а уж с лицом и вовсе никогда проблем не возникало — Марина была безупречно красива от природы и никогда не курила, зная, насколько это вредно для кожи. Свою красоту она носила со спокойным достоинством и сыпавшиеся на нее со всех сторон комплименты воспринимала, как должное. Ее внешность могла бы открыть перед ней многие двери, но строить на ней карьеру Марине в голову никогда не приходило, более того, она всегда, не жалея сил, отговаривала подруг, стремившихся любой ценой попасть в шоубизнес — там была лишь грязь и алчность, а красивые девушки — не больше, чем яркая обертка для товара, который нужно повыгодней продать.

А она — она была просто красива, и было с нее довольно. Марина любила свою размеренную жизнь, любила сытое, уютное тепло, любила обеих своих персидских кошек, любила секс, когда он не слишком утомлял, любила магазины, когда было с кем туда пойти, и любила оказывать помощь. Помощь эта довольно часто превращалась в опеку, ненастойчивую, деликатную, но умело обволакивающую со всех сторон — бессознательно ей нравилось окружать себя людьми, в каждом из которых, так или иначе, был ее вклад, и которые умели быть ей благодарны. Людей она отбирала очень тщательно, и чаще всего это были девушки — молоденькие, стеснительные и невзрачные, которых она наставляла на путь истинный и которым устраивала жизнь.

Марина взглянула на часы, потом в мокрое окно, и в ее аметистовых глазах появилось легкое недоумение. Если верить часам, они должны были уже подъезжать к городу, но что-то пока непохоже. Дождь ее не огорчил — у Марины был с собой зонт, да и на автовокзале ее уже ждет машина. Огорчало другое — поездка затягивалась, а ей хотелось поскорее выбраться из этого ужасного автобуса с неудобными креслами — автобус дребезжал и трясся, кроме того, в салоне ужасно пахло дымом, и у нее начала болеть голова.

Скоро она вся пропитается этим запахом. Ее веки чуть опустились, и блеск аметистов под ними из теплого стал холодным — если Марина и ненавидела что-то на этом свете, то это был дискомфорт.

Она отвернулась от окна, и ее рука снова начала плавно двигаться, и золото волос послушно потекло сквозь зубья расчески и тонкие умелые пальцы.