Увидеть лицо

 — Билеты! Давайте сверим билеты!

— Пусть покажет приписку! Пусть покажет, где там про Тулу написано! — Алексей выскочил в проход и ринулся к креслу водителя, но по дороге налетел на обладателя кепки, который встал, загородив проход. По его губам бродила скучающая улыбка. Уходить он явно не собирался.

— Сядь на место, — «спец» вздернул голову — Алексей был гораздо выше его. — И так бардак, еще тебя не хватало для полной гармонии! Пусть спокойно разберутся…

— Я сам со всем сейчас разберусь! — заорал Алексей, брызжа слюной, и Олег, скривив губы, чуть отодвинулся.

 — Кто дал вам право здесь командовать?!

— Да я не командую. Я вообще ничего не делаю. Просто стою. Мне нравится тут стоять. Так что если хочешь пройти — лезь через кресло. С интересом на это посмотрю.

— Хватит! — с досадой сказала Марина, закатывая ворот своего свитера так, чтобы не были видны пятна крови. — Бога ради, что вы как дети?! Вот мой билет, смотрите и убедитесь.

Алексей презрительно хмыкнул, давая понять, что считает ниже своего достоинства связываться, отвернулся и сел на одно из кресел неподалеку.

Вытащил портмоне и начал в нем рыться, поглядывая в сторону водителя. Борис взял у Марины билет, внимательно рассмотрел и отчеркнул ногтем место, где стояли четкие ровно пропечатанные буквы.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнес он, предъявляя свой билет, где местом прибытия такими же буквами был указан Киев. — Ну, во всяком случае, мы согласно билетам едем из Волжанска и Ростова, а не из какого-то там Воронежа.

— В этом нет никакого смысла, — пробормотала Алина.

Она смотрела на свой билет с нелепой надеждой, словно этот клочок бумаги мог вернуть все на свои места. Мысли в ее голове кружились, наползали одна на другую, словно составляющие усердно помешиваемого кемто густого супа. Что происходит? Чья-то идиотская шутка? Что-нибудь типа съемок «Скрытой камеры»? Наверное, иначе как все это можно объяснить?

Алина начала украдкой поглядывать на остальных пассажиров. Смесь страха, растерянности, злости и непонимания — и на лицах, и в глазах, и в голосе, и даже в дыхании — скрываемые коекак, неумело, они упорно просачивались наружу, как пот из кожных пор в жарком воздухе.

У нее сейчас наверняка было такое же лицо, и в лица остальных можно было смотреться, как в зеркало. Зеркало… Она нахмурилась.

Три женщины без зеркала — это уже нонсенс!

Ну, пропажа зеркала — это еще далеко не самое страшное. Особенно при данных обстоятельствах. Вероятно, теперь оно ей еще долго не понадобится.