Увидеть лицо

 — Только вот неувязочка — вещь, которую я нашел, никакого отношения не имеет даже к подобию преступления. Это всего лишь одеяло.

— И одеялом можно придушить, — Жора встал и подошел к двери гостиной. Подергал за ручку, проверяя, надежно ли заперто.

— Никого я им не душил! — огрызнулся Евсигнеев и украдкой глянул на Алину. Девчонка беспокоила его. И не потому, что, как она заявила, он ночью пытался ее изнасиловать. Врет, конечно! Не было такого!

Отпусти ее!.. Что ж ты делаешь, гад?!! Пусти ее, сейчас же пусти!!!..

А ты сидел что ли?.

Провалы памяти… провалы…

Окровавленный светлый затылок…

Да, Гамара, влетел ты капитально!..

Алексей нервно потер вспотевшие ладони и тоскливо взглянул в окно.

— Лучше расколись, Леха! — ласково посоветовал Олег. — Больше признаний — меньше подозрений. Или тебе снова бутылкой заехать?! Ты учти — я сам не буду, я дядю Жору попрошу — дядя Жора сейчас очень злой. И точно не на твоей стороне.

Вершинин улыбнулся уголком рта, потом мрачно, тяжело посмотрел на Алексея, давая понять, что он человек крайне отзывчивый.

— Да вы!.. — Алексей глубоко вздохнул, потом неожиданно жалобным голосом произнес: — А вы никому не скажете?

— Честное пионерское. Валяй, думаешь, одному тебе трудно рассказывать?!

— Ладно, — бизнесмен чуть покраснел. — Мне это одеяло мамка сшила. Я под ним от грозы прятался. Я грозы в детстве боялся жутко. Часами мог сидеть под этим проклятым одеялом. У меня фонарик был и я… — он сглотнул. — Вот. Это то самое одеяло. Думал, она его выкинула, а она… Я каждый лоскуток на нем знаю.

Олег хотел было что-то сказануть, но Жора показал ему кулак.

— Да, — Алексей затравленно посмотрел в окно. — Я до сих пор иногда… нет, не боюсь, конечно, но… Я ненавижу дождь! А он никак не кончается! Как специально!

Алина еще больше съежилась в кресле. Она не будет говорить! Они ее не заставят!

— Ну, это вовсе не так уж страшно, — Олег отошел к столику, на котором стояла массивная пузатая ваза из цветного стекла с ручками в виде прыгающих лягушек. Протянул к ней руку, потом передумал и убрал руку в карман.

— Это как с моими картинами? — спросил Жора, внимательно разглядывая вазу. Олег покачал головой.

— Нет, это как раз наоборот. Я не делал эту вазу. Я ее разбил. А вот же ж, стоит целехонькая, — он вздохнул, потом осторожно наклонил вазу, демонстрируя донышко.