Увидеть лицо

Я кроме этого ремня ничего и не помню о нем, точно моим отцом был ремень, а не человек… Он называл его "черный доктор". Каждый день лечил — за малейший проступок. Бить он умел… со стороны и не видно… Мать пыталась вступаться за нас… но бестолку! Он говорил, что так воспитает из нас настоящих мужиков, — Жора невесело усмехнулся. — Что ж, Кольку он действительно воспитал настоящим мужиком — копия получилась прямо. И прибили его помужски — в пьяной драке. А ремень… Ремнем этим я как-то папашку своего педагогического придушить пытался… пока он дрых… после очередного урока.

Но не смог. Бросил и убежал. Малой был, глупый. Иначе…

— Иначе бы что? — быстро спросила Марина, уловив, что пауза грозит превратиться в конец рассказа.

— Иначе бы придушил, — спокойно ответил Жора. — Сучара был мой папашка. Никогда не мог понять, зачем мать за него вышла. Она — тонкая интеллигентная женщина, а он… козел!.. Зла любовь, но не настолько же!..

— Не представляю, чтобы кто-то мог тебя бить, — Марина встала и принялась прохаживаться по комнате, разминая затекшие ноги и разглядывая шкафы.

Жора посмотрел на нее не без иронии.

— Я развивался согласно всем биологическим законам и тоже был ребенком. Или ты думаешь, что я сразу родился здоровым мускулистым дядей, дал по морде акушеру и пошел покупать себе компьютер?!

— Не понимаю, как вы можете шутить, когда…

— А так! — вдруг взорвался Вершинин. — Мы шутим, Олька и Петя напиваются, ты косы плетешь и задаешь идиотские вопросы! Каждый реагирует, как может!

— Чего ты на меня орешь?! — изумилась Марина, потом склонила голову набок, разглядывая Жору так, словно увидела его впервые.

 — Знаешь, Жора, а ты ведь начал сдавать. Несмотря на твои… мм… габариты, ты становишься слабым. Продолжай орать. Хуже от этого только тебе.

— Это соответствует твоей теории? — холодно осведомился Виталий. Жора посмотрел на него.

— Теории не по моей части, — Марина махнула рукой в сторону Алины, повышая голос, и лежавшая на диване Ольга съежилась и натянула одеяло на голову, так что теперь были видны только кончики ее угольночерных волос.

 — Это вон она теоретик. Только теорий вы от нее больше не дождетесь, потому что ей страшно!

— У меня есть имя! — отрезала Алина осипшим от бесчисленных выкуренных сигарет голосом. — Чего ты на меня взъелась?! Трахнулито тебя!

Глаза Рощиной яростно сверкнули. Олег хохотнул, продолжая смотреть на огонь, а Жора укоризненно сказал:

— Дамы, дамы!.. А вот ты, Аля, сейчас была не на высоте.