Про себя я удивилась, что необщительный дворецкий вдруг пожелал поделиться с Гортензией, однако вопросов задавать не стала. Успеется.
После наводки Розы свой первый рабочий день я начала с ревизии постельного. Всю первую половину дня мы с девушками проверяли массивные шкафы из темного дерева в господских спальнях.
Комната Френсиса находилась на втором этаже на солнечной стороне. Я заметила ящик с игрушками, к которому мальчик скорее всего давно не подходил, потому что безвозвратно вырос из пищалок, тряпочных кукол и деревянных мечей.
Однако имелись и те, что соответствовали возрасту. Так, целую полку занимали арбалеты, а на стенах висели скрученные лассо."
"Дольше всего я рассматривала два замка, выставленных на отдельных витринах и собранных из кусочков разноцветного стекла. Если это дело рук Френсиса, то ему не занимать терпения и вкуса.
Мы уже около часа сортировали постельное, хранившееся на нижних полках. К каждой из них был прикреплен листок с описью, что существенно облегчало работу.
Девушки перебирали простыни и наволочки. Пододеяльников, как обычно, оказалось несколько лишних.
Проверяли состояние, свежесть, а также отсутствие пятен. Когда с постельного перешли на исподнее, я отвлеклась, посчитав, что Френсису бы не понравилось, если бы я стала в нем копаться.
Дурацкая мысль. Для этого ему пришлось бы воспринимать меня за ровню, а не за невидимку, как принято в лучших домах относиться к прислуге. Глаза продолжали блуждать по стенам.
Персиковые обои, на которых среди причудливых лиан резвились абрикосовые олени вперемешку с медными охотниками-копьеносцами, пожалуй, не раздражали.
И тут, чуть правее кровати, я натолкнулась на изображение той, кого в этом доме не чаяла уже и увидеть.
Герцогиня Конвей, совсем молоденькая девушка, глядела на меня с портрета. Не могу сказать, что я сразу зацепилась за черты Френсиса — мальчик наследовал внешность обоих родителей — но кто бы еще это мог быть… Эта леди ничуть не уступала по красоте своему супругу.
Кокетство присутствовало. Но было в ней еще что-то… Рука художника, несомненно, дрожала от восхищения. Он писал черно-белыми красками, широкими мазками — словно одно лишнее движение, и его модель вспорхнет и улетит. Поменяет выражение лица и позу — так и еще быстрее.
— Красавица, правда? — поймала мой взгляд Гортензия. — Говорят, что во время дебютного сезона она затмила всех. Даже суккубы отошли в тень, а наш мэр влюбился с первого взгляда.
