Раздиравшие его эмоции напоминали ураган, наблюдаемый нами вчера. Пространство вокруг вибрировало, а я хваталась за Конвея как за единственную возможность удержаться на поверхности сознания.
— Джейн, что ты со мной делаешь? — пробормотал он, когда я все еще ловила ртом воздух. — Удивительно, что ночью, даже в том состоянии, я отрегулировал твою защиту. Ни Риус, ни Люцифер не заметили на тебе моего запаха.
Краем сознания отметила, что это важно. С какой стати это выгодно и Минотавру? Но сказала, разумеется, не это.
— Помнишь, ты говорил, что боишься привязать меня к себе? Что я готова носить вязь и войти в твой клан… Ты не мог бы проверить и это тоже?
Глава 77
Эллиот замолчал.
И молчал долго. Я снова и снова прокручивала его слова, сказанные ночью в бассейне. Конечно, больше всего мне запомнились его руки. Они творили что-то невообразимое по всему телу. Сейчас в его объятиях мне тоже легко и спокойно. Однако история с клеймом по-прежнему пугала.
Герцог по какой-то причине чувствовал магию Минотавра отдельно от собственной и утверждал, что снял его отметку.
Правда, он тут же признал, что его так и тянет поставить второе клеймо, теперь уже свое.
И сейчас, какой же Бездны, он так медлит с ответом?
Конвей аккуратно поцеловал меня в висок, и я заподозрила самое худшее.
— Ты провел ритуал, да? До конца, поэтому никаких следов на мне больше нет.
— Джейн, ты только не нервничай. Я не могу сказать точно, потому что не знаю. Ты получила свободу от этого быка. Это самое главное.
Ну как ему намекнуть, что он серьезно так ошибается.
А если еще раз повторить, что Минотавр сам по себе не существует… Я попробовала вырваться из плена мужских рук. Удобнее демонстрировать решительность, когда стоишь напротив, а не смотришь снизу вверх. Отсюда мне хорошо видно только упрямый подбородок.
— Я не понимаю, — пробормотала в наклонившиеся ко мне губы. — Как можно не увидеть на мне узоры, даже если они спрятаны, и при этом разглядеть, что я несколько раз получила удовольствие. Попробуй их проявить. Вот и посмотрим, стала ли я частью твоей семьи.
— Не нервничай, пожалуйста, — еще раз повторил он. — Давай я расскажу тебе больше — но вечером. Мне уже пора.
И как он умудрялся это делать? Изображать нежность, заботу, искренность плюс крайнюю занятость.
— Конвей, стой. Что вообще происходит?"
"Он не предпринимал, впрочем, попыток исчезнуть, не открывал портал. Своим возмущенным вскриком я добилась только того, что меня подняли на руки и стали покачивать, как ребенка.
