Это почти то же самое, что порхать над открытым огнем. Его собеседницу пернатые крылья только раздражали.
— Верите ли вы в любовь, моя госпожа?
Они оба смотрели на город внизу. В освещении использовались несколько десятков различных цветов и оттенков — от лилового и фиолетового до темно-рубинового. Жилые кварталы и уходящие из столицы дороги, парковые зоны, пригородная застройка — все это с высоты складывалось в цельную пылающую лилию, на которой просматривался каждый лепесток.
Женщина не ответила. Она тоже хранила свои тайны.
Или не видела смысла в этом витке разговора.
— Я был в ее родном мире. Общался с ее семьей, устраивал ее дела, чтобы, как вы сказали, ни одной лишней слезы… Это обычная женщина. Самая обычная. В ней нет ничего выдающегося. Я думаю, камень указал на нее, потому что Лилии, которую искало наше божество, не существовало ни в одном из миров.
Она улыбнулась. Лилия внизу сверкала ярче, чем пламя в ее Горнилах.
— Сказка, придуманная богом, перестает быть сказкой.
Он закрыл глаза, словно не желая ни видеть, не слышать. Ударил по стене. Гул заструился к земле.
— Мне нужна свобода. Иначе я не могу творить. Даже интриги не вяжутся ровно.
Она отвернулась от окна и молча двинулась в сторону пустого очага.
— Подожди, — крикнул он. — Разве это не то, чего ты хотела? Тебе всегда мало.
— А ты свободен. Я тебя не держу. Но ты требуешь другого. Запомни, птенчик, чтобы владеть Бездной, сначала покори пламя.
Она ушла. Клятая огненная бесконечность могла не разговаривать с ним веками.
Он ценил свободу, но было то, что значило для него куда больше. Он не умел проигрывать. Сатаниил повернул на пальце призрачную копию перстня, снятого у невесты Конвея, и тоже исчез.
Эпилог. Скачки"
"Вороная и каурая шли почти вровень. Перес рядом со мной привстал со своего места, а потом не выдержал и вскочил на ноги. Не припоминаю, чтобы дворецкий хоть раз хватал себя за волосы. Ипподром ревел.
Сегодня многие поставили на фаворитов. Однако знатоки были в растерянности.
На скачки заявились две лошади из конюшни мэра Конвея. Сэр Эллиот слыл лучшим заводчиком, но у его скакунов не было должного опыта — только выставки и спортивная выездка.
А все дело в том, что Френсис все-таки выпросил у отца разрешение участвовать в скачках на адских жеребцах, и с обязательным условием — вдвоем.
Мы, то есть я, Выш и Перес, заняли отдельную ложу в самом центре. Герцог не позволил нам спуститься поближе к полю.
