– Меня уверяли, что вам достаточно самого незначительного следа, чтобы отыскать в городе нужного человека. Значит, только вы по этой ничтожной информации сможете установить, кем был погибший связной. Но если вы отказываетесь – что делать, я пойду к Подкованному!
– И только зря потеряете время!
Леня тяжело вздохнул: он понимал, что его ловят «на слабо», и не собирался попасть на такую примитивную уловку. Намерения заказчика были совершенно очевидны, и даже удивительно, что таким немудреным способом он надеялся склонить к сотрудничеству такого опытного и осторожного человека, каким считался Маркиз.
"
"Или этот старик вовсе не считает его таким уж опытным и осторожным?
Леня хотел уже высказать своему собеседнику все, что о нем думает, но вдруг застыл как громом пораженный.
Старик протянул руку, чтобы забрать со стола бумажник, и Леня увидел на его безымянном пальце перстень.
Это был массивный мужской перстень из красноватого золота с крупным овальным камнем. Золотое обрамление было очень своеобразным – по краю камня чередовались изящно выполненные листья и плоды.
Но самым необычным в этом перстне был камень. На первый взгляд он казался почти черным, с густой полупрозрачной глубиной, но когда на камень падал боковой свет, в этой глубине вспыхивало густое зеленоватое сияние, которым иногда отсвечивают глаза кошки.
Леня видел такой перстень много лет назад, когда работал в цирке.
Этот перстень носил не снимая знаменитый укротитель Казимир Макульский.
Казимир был крупный, представительный, молчаливый мужчина средних лет с густой гривой темных волос и властным, выразительным взглядом.
Он работал с группой крупных хищников – тигров и леопардов, и казалось, что эти опасные, непредсказуемые звери видят в нем своего вожака и беспрекословно слушаются его. Иногда он даже обменивался со своими подопечными коротким выразительным рыком, словно разговаривал на их языке. За всю долгую цирковую карьеру у Макульского не было ни одной серьезной травмы, что считается среди укротителей почти невероятным.
С людьми Казимир сходился труднее, чем с дикими зверями, из-за тяжелого, нелюдимого характера, из-за привычки мрачно молчать, глядя куда-то в сторону.
Впрочем, благодаря своей представительной внешности дрессировщик всегда пользовался успехом у женщин и всюду, где бывал на гастролях, обзаводился подругами, хотя так и не завел настоящей семьи. Должно быть, семьей он считал своих тигров и леопардов.
