Ужин с папочкой (ЛП)

— Больше никто и никогда не прикоснется к тебе, — бормочет он. — Никто не прикоснется к тебе, не потеряв руку.

Он обнимает меня, притягивая к своей широкой груди, и продолжает ласкать шею.

Я настолько сонная, что не могу понять, почему он остался на ночь, ведь мог быть где-то там, сорвав заговор против своей жизни. Но это неважно. Вместо этого я позволяю себе заснуть в теплых объятиях Барда. Пока достаточно того, что он здесь.

— Что ты делаешь со мной, Брианна? — бормочет он, когда я засыпаю. — Я становлюсь одержимым.

Я не помню, когда в последний раз спала так крепко или даже так глубоко, но когда я открываю глаза, я одна. Моя рука скользит к другой стороне кровати, которая все еще теплая.

Дверь открывается, и Бард входит внутрь, одетый в черный шелковый халат, облегающий его мускулистую грудь. В руках у него серебряный поднос с чашками, блюдцами и тремя серебряными горшочками.

— Доброе утро, милая, — говорит он с ослепительной улыбкой. — Я не знал, что ты любишь, чай, кофе или горячий шоколад, поэтому приготовил все.

Сев, я прислоняюсь спиной к изголовью кровати, простыни сползают вниз, обнажая мою грудь. Глаза Барда блестят от вожделения. Он пересекает комнату и ставит поднос на прикроватную тумбочку.

Я ожидаю, что он заберется ко мне для второго раунда секса, но он лезет в карман и достает телефон.

— Ты можешь опознать? — спрашивает он.

— Ты нашел отца? — спрашиваю я.

Покачав головой, он тыкает что-то на экране.

— Это человек, ответственный за шрам на твоей шее?

Я провожу пальцами по тому месту, где сборщик долгов воткнул нож, угрожая продать меня на аукционе, если я не погашу отцовский долг в казино.

— Подожди, — бормочу я, — Как...

Бард показывает мне фотографию полумертвого человека с сальными волосами, собранными в комок. Один глаз у него заплыл, а из разбитого носа в разбитую губу стекает кровь.

Фантомная боль пронзает мою шею, а глаза слезятся. Я бы узнала этого ублюдка-садиста где угодно.

— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Ты рассказала мне, когда засыпала, — говорит Бард.

— А как ты его нашел? — спрашиваю я.

Бард откладывает телефон в сторону и зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами.

— Никому, даже моему сыну, не сойдет с рук прикосновение к моей женщине.

У меня отвисает челюсть. Я не знаю, радоваться ли тому, что он так защищает меня, или испугаться того, что он планирует сделать с коллектором.