Узнай меня

Должно быть, с невероятным усилием он сдерживал себя от лишнего движения любого из пальцев. Он с легкостью может меня придушить или спустить курок. Ему ничего не мешало. Не было ни единого повода для того, чтобы сохранить мою жизнь. — Что ты только что сказала? Повтори!

— Ты слышал, — едва смогла я выдавить через сдавленную мужскими пальцами глотку.

— Как, сука? Как?! И давно ты знаешь?

Каждое слово зарождало в нем все больший накал гнева. С каждой сказанной им буквой мои шансы остаться живой сводились к нулю.

Вдох я сделать уже не могла, даже крошечный. Вкус крови во рту лишь становился гуще оттого, с каким усилием мне в щеку вдавливалось дуло пистолета.

— О чем? — в глазах темнело, но я продолжала вести диалог, потому что хотела, чтобы он получил ответы на каждый из своих вопросов, если от этого ему станет легче и проще приять реальность.

— Кто я такой и за чем пришел.

— Пару дней. Я позвонила… — говорить уже не казалось возможным. Я почти теряла сознание от нехватки воздуха, но сопротивляться даже не пыталась.

Мужские пальцы резко исчезли с шеи, дуло пистолета больше не давило. Я рухнула на пол мешком, когда Колчин разжал пальцы и отошел в сторону. Мужчина метался по домику, пока я кашляла, хватая ртом воздух. Едва смогла встать на колени и сипло продолжить то, что хотела ему сказать:

— Я думала, ты тоже знаешь, кто я. Или сопоставишь Луну и Луневича…

— Заткнись, сука! Просто заткнись! — кричал он, тыча в мою сторону пистолетом.

— Я трахал тебя, а не паззлы собирал!

— Я с двенадцати лет живу под фальшивыми документами. Мне помог один очень хороший человек — Штырь. Он инициировал свою смерть, чтобы уйти из охраны отца и помогать мне, заодно сам стал свободным. Все эти годы мы ищем хоть что-то, за что Луневича можно посадить... Вернее, ищем доказательства его многочисленных преступлений… Я знаю, что ты пришёл мстить ему за сына. Понимаю…

— Что ты можешь понимать? Что?! — вскрикнул Колчин и смахнул со стола всё, что на нем было.

— Ты понимаешь, что такое видеть своего ребенка мертвым? Ты понимаешь, что такое хоронить его? Видеть, как гроб с его телом уходит в землю? Это ты понимаешь? Да?!

Мужчина кричал яростно, с ненавистью, но глаза его были полны слёз.

— Ты прав, Миша. Я тебя никогда не пойму и не смогу разделить твою боль, — говорила я, даже не пытаясь встать с коленей. Его слёзы отражались болью во мне, в глазах защипало.