Ночные привычки — такое благословение.
Когда он поцеловал ее в макушку, она услышала, как он что-то пробормотал. Она зевнула. Поморщилась, когда неловко шевельнулась, и ее плечо запротестовало. Но она знала, что только что полученное питание исцелит ее со скоростью света.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Дюран.
В его голосе прозвучало странное напряжение, которое заставило ее занервничать, хотя она и сказала себе, что не стоит об этом беспокоиться. А потом потребность тела в отдыхе пересилила тревогу, сон пришел и захлопнул дверь во внешний мир.
Погружая ее в великолепное плавание.
Где, на этот раз, не было плохих снов.
Глава 37
ДЮРАН НЕ СПАЛ.
Несмотря на крайнюю усталость, он никак не мог погрузить в сон, сколько бы раз ни закрывал глаза и ни старался следовать прекрасному примеру Амари.
Где-то около трех часов дня он сказал себе, что это потому, что его тело было одним гигантским ушибом. Он сказал себе, что бессонница вызвана еще и тем, что он находится в чужом доме.
И, наконец, он сказал себе, что это волнение из-за будущего, из-за его любви к Амари… из-за того, что, несмотря ни на что, он наконец-то вырвался из рук Чэйлена.
Свобода, в конце концов, крышесносная штука. Даже не учитывая два десятилетия пыток.
Однако к тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, он уже знал, что проблема не в этом.
Внутри его души кричало что-то живое, ужасная энергия исходила из центра его груди и загрязняла все его тело.
Его любовь к Амари была достаточно велика, чтобы он захотел остаться с ней, несмотря на волнение.
Но, в конце концов, он встал с постели.
Дюран двигался медленно, чтобы не потревожить ее сон, хотя за этим уважением скрывалась боязнь вопроса «почему». В шкафу он нашел кое-какую одежду, которая не была его собственной, но подходила к его телу до такой степени, что он подумал, не надеялся ли Некси, что они окажутся здесь, в этом безопасном доме.
Одевшись и стоя над кроватью, он смотрел на Амари, наблюдая, как она перемещается в теплое место, которое он оставил под одеялом.
Ее лицо было укрыто одеялом, темные ресницы на щеках, волосы на подушке, на которой только что лежала его голова. В своем покое она казалась невинной и юной.
И вот он стоит над ней, решив оставить ее.
Отвернувшись, он почувствовал, что смерть снова пришла к нему. И на этот раз отрицать было нечего.
В следующее мгновение он уже стоял перед большой дверью.
