Узник страсти

Однако оно пришло с сегодняшней почтой, и похоже на то, что теперь, когда старый джентльмен его получил, он готов испустить дух. Во всяком случае, он угомонился, только когда я привез священника и позвал вас. – Всматриваясь в освещенное тусклым лунным светом лицо капитана, Джозеф умоляюще произнес: – Если бы вы могли его успокоить, сэр, чтобы он почил с миром…

– Будь уверен, я это сделаю. Я сейчас же иду к нему. Где Коут и молодой Сторневей?

– Мистер Генри все еще в постели, а Коут ужинает. Ни с одним из них вы не встретитесь.

"

"Капитан быстро зашагал по тропинке, ведущей к дому. Дверь в мощенный каменными плитами коридор была не заперта. На сундуке у стены стояла зажженная лампа. Джон, положив рядом с ней шляпу и хлыст, направился по коридору к узкой лестнице. Наверху его встретил Уинкфилд. Увидев капитана, слуга с облегчением вздохнул. Было ясно, что ему трудно соблюдать привычную бесстрастность. На мгновение Джону показалось, что он хочет что-то сообщить ему. Он и начал было говорить, но замолчал на полуслове и после секундного замешательства произнес:

– Я думаю, сэр… Думаю, мне лучше сразу проводить вас к хозяину!

– Да, пойдем скорее! Джозеф сказал мне, что он очень переживает, и ты можешь быть уверен, я приложу все силы к тому, чтобы успокоить его.

– Да, сэр, я в этом не сомневаюсь… Только кажется, он совсем уже выжил из ума! Если бы я догадался… но он ничего нам не говорил! Ежели вам это не понравится, я надеюсь, вы простите меня! Я и в самом деле понятия не имел о том, что он задумал! – говорил Уинкфилд, открывая дверь гардеробной и приглашая Джона войти в спальню.

– Почему мне это должно не понравиться? – недоуменно нахмурившись, спросил у слуги Джон. – Я так понял, он умирает, разве нет?

– Этого я не знаю, сэр. Я не ожидал, что он переживет сегодняшний день, но… но сейчас он в чудесном настроении! Да вы и сами в этом убедитесь!

Слуга распахнул дверь в спальню и торжественно объявил:

– Капитан Стейпл!

Капитан шагнул в комнату и остановился, моргая от неожиданности и яркого света множества свечей.

На каминной полке стояли два огромных канделябра, еще два были поставлены по бокам от кровати и два сияли на ночном столике, выдвинутом к середине комнаты и накрытом скатертью. Рядом с этим импровизированным алтарем стоял пожилой священник, на добродушном лице которого сейчас отражались растерянность, неодобрение и неуверенность. Сквайр лежал в постели, обложенный множеством подушек.