Когда из сторожки вышел насмерть перепуганный мальчонка, которого вы уже видели, и я узнал, что его отец, отлучившись на часок еще накануне вечером, до сих пор не вернулся, то подумал, что происходит нечто чертовски странное. Видите ли, Стогамбер, у меня имеется необъяснимая тяга ко всему необычному, и мне захотелось выяснить, в чем тут все-таки дело. Мне не понадобилось много времени, чтобы узнать: как сэр Питер, так и мисс Сторневей убеждены в том, что Коут играет втемную. Они были очень встревожены, и оба пытались убедить Генри – его друг вовсе не светский человек, за которого выдает себя, а самый настоящий мошенник.
Мистер Сторневей не поверил им. Коут настолько вскружил ему голову, что он счел родственников деревенщинами, не способными распознать утонченную и глубокую личность. Он указал им на то, что мошеннику совершенно нечего делать в этих богом забытых местах. Они не нашлись что ответить и до сих пор не имеют ни малейшего представления о том, что привело сюда Коута, но либо какое-то событие поколебало уверенность Генри в нем, либо слова дедушки посеяли в его душе зерно сомнения.
Возможно, слуга Коута сообщил ему о вашем присутствии в этих местах. Этого я не знаю. Зато мне известно, что Генри тоже стало не по себе. Поскольку он слишком труслив, чтобы приказать Коуту проваливать, то просто улегся в постель под совершенно неубедительным предлогом. В любом другом случае этого хватило бы, чтобы избавиться от нежеланного гостя, однако мы имеем дело с необычной ситуацией, и его план провалился.
Генри пора узнать, как обстоят дела. Если он сразу не умрет от разрыва сердца, то сделает все ради того, чтобы доказать миру, что, хотя его и одурачили, он не грабитель и не убийца.
– Или тут же сообщит Коуту, что их раскусили! – вставил Стогамбер, не сводя пристального взгляда с лица капитана.
– Коут не нуждается в его предостережениях. Он знает, кто вы такой. Если бы Сторневей был его сообщником, он бы тоже это знал.
Коль ваши подозрения верны, ни один из них даже ухом не поведет. Но ежели вы ошибаетесь, Сторневей сделает все, от него зависящее, стараясь спасти свою шкуру от ареста, а свое имя от бесчестия.
– Я допускаю, что именно так он и поступит… если ошибаюсь, – признал Стогамбер. – Вас не затруднит, сэр, объяснить мне, как именно он будет убеждать меня в своей невиновности, с учетом того, что я не легковерен?
– Да, я могу вам это сказать, – ответил Джон.
