Узы любви

Главное — не дать понять мужу, как она наслаждается этим зрелищем, иначе он, вне всякого сомнения, запретит ей это развлечение, как все остальное, в чем она находит удовольствие.

— Дочь Криспина… как там тебя?'

Милисент съежилась и тихо застонала. Она была так поглощена уходом за Стомпером, что не заметила приближения короля. Она не удивилась, что он пришел один и без свиты. Наверняка специально хотел застать ее одну, чтобы знать, сказала ли она кому-нибудь об их ночной встрече. Теперь самое главное — убедить его, что она не болтлива.

— Милисент, сир, — напомнила девушка, не обратив внимания на замаскированное оскорбление. Милисент не сомневалась, что Иоанн прекрасно знает, как ее зовут, просто старается показать, что она — ничтожная букашка, недостойная того, чтобы запомнить ее имя.

— Не думал увидеть тебя здесь, среди этой вони. Леди не пристало бывать в таких местах, — пренебрежительно бросил он.

Еще одно оскорбление, пусть и снова не напрямую. Намеренно пытается ее разозлить?

Ничего, она не выйдет из себя.

В самом деле, зимой смрад здесь почти невыносимый, особенно еще и потому, что ворота закрыты, чтобы не пропускать холод. И большинство дам не снисходили до того, чтобы хоть раз в неделю проведать своих коней, оставляя заботу о них конюхам. Она с притворным вздохом ответила:

— Боюсь, никто и близко не подойдет к моему коню, ваше величество, поэтому мне ничего не остается, как самой за ним ухаживать.

Не слишком приятно сознавать, что он не позаботился бросить взгляд в сторону Стомпера, очевидно, был слишком занят, высматривая ее.

Но что ему нужно? Выискивает в ее лице свидетельство того, что она успела всем разболтать его постыдную тайну? Пытается снова насладиться страхом, замеченным в глазах Джоан?

Но тут Иоанн впервые присмотрелся к Стомперу и был поражен до такой степени, что не постеснялся воскликнуть:

— Да ты спятила, девушка, если смеешь стоять рядом с этим чудовищем!

Милисент едва удержалась от смеха.

— Он принадлежит мне и во всем покорен, хотя не могу поручиться за безопасность других, поэтому они и боятся приближаться к нему.

Глаза короля с подозрением прищурились, словно он вообразил, что она исподтишка угрожает ему. Но вместо того чтобы поставить девушку на место, он неожиданно рассмеялся.

— Это животное опасно, как всякий боевой конь.

— Но ее опасен в особенности, — заверил подошедший Вулфрик.

К собственному удивлению, Милисент почувствовала невероятное облегчение при виде Вулфрика.