Узы любви

Он все еще никак не мог поверить своей удаче. Видно, кто-то и в самом деле взял нахальную девчонку в руки и преподал тонкости придворного этикета. Трудно представить более идеальную жену: мягкую, скромную и милую. И к тому же она красивее Эгнис Йорк! Кожа нежнее, личико просто завораживает. Правда, она не возбуждает в нем такое же сильное желание, но можно не сомневаться, со временем придет и это. Вероятно, Вулфрик был так поражен и восхищен, что для других чувств просто не осталось места.

Внутренняя лестница, ведущая в большой зал, была ярко освещена факелами.

Здесь же находилась часовня. Еще одна лестница поднималась до четвертого уровня донжона.

Вулфрик в спешке чуть не столкнулся с маленькой фигуркой, выскользнувшей из часовни, и, мгновенно поняв, кто перед ним, едва не заскрипел зубами от злости. Ничтожный слуга, должно быть, и впрямь полоумный, иначе не посмел бы так дерзить рыцарю… но, очевидно, ему удалось избежать наказания, а это уже пришлось Вулфрику совсем не по вкусу.

Именно поэтому он уничтожающе бросил:

— Молился о прощении за грех нахальства и наглости?

При этом он искренне надеялся, что подросток раскается и даст слово впредь придерживать свой болтливый язык.

Но парень вместо этого громко огрызнулся:

— Молился, чтобы ты поскорее убрался отсюда, да только Господь, похоже, меня не слышит.

Это уж слишком! Какой-то жалкий слуга! Да любого на его месте попросту выдрали бы за такое обращение с будущим графом!

Вулфрик протянул было руку, чтобы хорошенько оттаскать негодника за волосы, но тот с презрительным видом отвернулся и направился в зал.

Очевидно, он привык, что любая пакость сходит ему с рук, и не боялся никакого наказания.

Исходя бессильным гневом, Вулфрик погнался за ним и шел бы до самой кухни, если бы потребовалось, но тут сидевшие в зале заметили его, и сам сэр Найджел окликнул почетного гостя. Ничего не оставалось делать, кроме как отказаться от преследования.

Однако при виде невесты, сидевшей рядом с отцом, ярость словно по волшебству улеглась, и Вулфрик едва ли не бегом направился к главному очагу.

Золото Найджела и здесь сотворило чудо. Вместо одного стула с высокой спинкой, обычно предназначавшегося для господина, тут стояло целых четыре, устланных пушистыми мехами, чтобы было удобнее сидеть. В центре красовался низкий столик с подносом, полным закусок и напитков. Многочисленные табуреты и скамьи служили верным признаком того, что именно в этом зале собираются по вечерам все домочадцы.