Узы любви

Удар достиг цели: синие глаза еще больше потемнели, на щеке задергалась жилка.

— Иногда я думаю, ты специально злишь меня в надежде, что я наконец сорвусь и изобью тебя до полусмерти, — со зловещим спокойствием начал он. — И тогда ты получишь вескую причину ненавидеть меня еще больше. Но на этот раз я проучу тебя.

Он стиснул ее руку и поволок из зала вверх по лестнице, прямо в спальню, где первым делом закрыл дверь на засов. Милисент даже не пыталась остановить мужа, потрясенная переменой, случившейся в нем всего лишь из-за нескольких резких слов.

Но чего она хочет? Ведь рано или поздно это все равно должно было случиться, кому знать, как не ей? Чего ожидать от грубого животного вроде Вулфрика де Торпа, недаром она так не хотела выходить за него. Но всего лишь на третий день после свадьбы? Так скоро?

Не дождавшись удара, она вынудила себя открыть глаза и взглянуть на мужа. Они стояли посреди комнаты. Он все еще держал ее за руку, но лицо на этот раз было непроницаемым. Ее собственное напряжение было так велико, что казалось, стоит подуть ветерку, и она рассыплется на мелкие осколки.

— Чего ты ждешь? — вырвалось у нее. — Начинай же.

Вулфрик долго не отвечал.

— Не могу, — вымолвил он наконец.

— Я скорее отсеку собственную руку, чем причиню тебе хоть малейшую боль, Милисент.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Это признание проникло глубоко в сердце и задело какую-то чувствительную струну. Милисент сама не заметила, как разрыдалась. Никто и никогда не говорил ей такие слова.

Разве это похоже на жестокость?! Может, она и тут ошиблась?

— Жаль, что ты не считал так, когда был моложе, — прошептала она дрожащим голосом.

— О чем ты, Милисент? Я никогда бы пальцем тебя не тронул. Когда-то я был безжалостно наказан за попытку подойти к тебе ближе и запомнил урок на всю жизнь.

Милисент нерешительно огляделась и вытерла глаза, стыдясь такого проявления слабости.

— Когда же это было? Не припомню, чтобы мы встречались, если не считать одного раза, когда я была совсем маленькой.

Вулфрик грустно улыбнулся:

— Да, и должен признать, тот день трудно забыть. Я хотел извиниться, пусть и с опозданием, за то, что убил твоего сокола. Мне стало известно это лишь недавно, от матушки. Я не знал, что птица погибла. Поверь, все вышло вовсе не намеренно. Когда ты натравила ее на меня, я просто пытался ее сбросить.

Он просит прощения за первую Риску? Не за то, что едва не искалечил Милисент? Но он, разумеется, ведать не ведал о ее сломанной ноге.