Узы любви

Вулфрик снова поднял брови, а мгновенно сжавшиеся губы лучше всяких слов указывали на то, что ему не по душе выслушивать приказы от женщины.

— Вот он сидит, — указал Вулфрик в сторону очага. — Насколько я понял, язык у тебя острее кинжала, и работаешь ты им без устали. Вот и воспользуйся случаем лишний раз испробовать, как он наточен.

Он пожал плечами и хотел было отойти, но Милисент успела положить ему руку на плечо.

— Тебя он наверняка послушает.

— Так же как и я — тебя, когда научишься просить, а не отдавать команды.

— Ожидаешь, чтобы я молила на коленях? — возмутилась Милисент.

— Интересно бы посмотреть, но…

— Я скорее глотку себе перережу.

—…но совершенно ни к чему, — усмехнулся Вулфрик. — Я лишь требую вежливости, ничего больше. К сожалению, правила учтивости настолько тебе незнакомы, что ты даже не понимаешь, о чем идет речь.

Милисент стиснула зубы, пронзила его разъяренным взглядом и молча удалилась. Значит, он требует вежливости? И это когда она спокойно поговорить с ним не может, постоянно взрывается? Он пользуется любым предлогом, чтобы уязвить ее самолюбие, и после этого надеется на счастливый брак? Этому никогда не бывать!

Неделя прошла без особых событий, если не считать, что день свадьбы приближался с угрожающей для Милисент быстротой.

Ей удалось все это время ни разу не поссориться с Вулфриком, но только лишь потому, что они едва разговаривали друг с другом. Даже за обедом он не настаивал, чтобы она делала вид, будто наслаждается его обществом, только ради посторонних.

Но и его молчание выводило Милисент из себя, может, потому, что он словно бы отгородился от нее невидимой стеной. Не похоже было, что он злился на нее, по крайней мере девушка не ощущала его гнева, но присутствие Вулфрика вынуждало ее быть настороже, томиться в ожидании неведомого.

Леди Энн, постоянно старавшаяся развлекать дам, предложила отметить окончание работы над шпалерой небольшим праздником в соляре, с вином и сладостями. Шпалера уже висела над большим очагом.

Глаза, вышитые ярко-синей ниткой, той, что принесла Джоан, делали рыцаря более похожим на сэра Гая, чем на его сына, за что Милисент втайне благодарила Бога. Однако сходство с Вулфриком было достаточно заметным, и она поймала себя на том, что слишком часто поглядывает в сторону шпалеры.

Хозяин распорядился также, чтобы бродячим менестрелям был разрешен вход в замок в последующие два дня. Вечером были устроены танцы, и молодежь, включая Милисент, веселилась вовсю.