Узы ненависти

Закончив умывание, вышла из душевой кабинки и завернулась в большое махровое полотенце. Маленьким полотенцем обтёрла запотевшее от пара зеркало. Из отражения в зеркале на меня смотрела маленькая запуганная девушка с большими карими глазами, в которых таилась надежда и вера в лучшее в людях. Но этой веры во мне изо дня в день становилось всё меньше. Я всё больше начала верить в то, что если человек стал чудовищем, то он навсегда таким и останется. Хуже — да, но лучше он уже не станет. Потому что то, что начало гнить, свежее и привлекательнее не станет, как его не украшай.

Приглядевшись к своему отражению, увидела, что ссадина на губе зажила, оставив небольшой светлый след, который вскоре совсем исчезнет. Синяки стали бледнее и через пару дней от них не останется ни следа. Не утешительно, учитывая то обстоятельство, что Арчи обещал меня не трогать пока синяки полностью не пройдут.

Закончив необходимые гигиенические процедуры, направилась к шкафу, чтобы взять сменную одежду. В доме, по-прежнему, тишина. Взяв из шкафа нижнее бельё, синие джинсы и белый свитер, снова зашла в ванную комнату, так как переодеваться с открытой дверью комнаты совершенно не хотелось.

Одевшись, вышла из ванной комнаты. За окном окончательно рассвело, воробьи снова щебетали, перепрыгивая с ветки на ветку. День обещал быть солнечным и тёплым. А вот каким будет день лично для меня, как всегда оставалось неизвестным.

Села на край кровати прямо напротив приоткрытой двери. На часах шесть утра, дом начал просыпаться. Слышались шаги на первом этаже, как открывались и закрывались двери.

Я не торопилась покидать пределы комнаты. Как ни странно, но мне было страшно, потому что я не знала, что может ждать меня за пределами привычной мне клетки, а здесь я чувствовала себя в безопасности.

В очередной раз поправила свитер на плече, ворот которого оказался слишком широким и постоянно спадал с плеча. В коридоре послышались шаги, затем холодный голос Арчи:

— Мне плевать на его условия, — он был раздражен и, судя по всему, в работе с самого раннего утра, а может и вовсе не спал.

Прошёл мимо приоткрытой двери, бросил равнодушный взгляд, увидев меня, сидящую на краю кровати, остановился, перебил своего собеседника в трубке. — Через час приеду и сам с ним разберусь. Пусть ждёт.

Отключил телефон и убрал его в карман брюк. Открыл дверь шире и вошёл в комнату. Ещё нет семи утра, а он уже в начищенных чёрных туфлях, чёрных брюках и распахнутой белой рубашке, демонстрирующей подтянутый торс.