Узы ненависти

Все в нем кричало о том, что он здесь хозяин: черный деловой костюм, под пиджаком которого скрывался широкий размах плеч. Белая рубашка с расстегнутым воротом оттеняла бронзовую кожу. Черные чуть вьющиеся волосы, контрастирующие с цветом глаз, небрежно зачесаны назад. Расслабленная поза. Уверенный взгляд.

— Добрый вечер, я Дарья — сестра Дмитрия Цветкова. Мой брат сообщил, что проиграл вам в карты кругленькую сумму. Правда, преподнёс он эту информацию несколько иначе, — издаю нервный смешок, пытаясь оставаться милой, но дипломатичной.

Подняв бровь, мужчина оперся локтями о стол, рассматривая меня хищным похотливым взглядом с ног до головы. Должно быть, так рассматривают проституток на панели, когда прицениваются, пытаясь понять, стоит ли она тех денег, что запросила.

— Я бы хотела Вас уверить в том, что мы отдадим все до копейки, нам только нужно время.

— Хм, любопытно, — мужчина улыбнулся мне одним уголком губ, откидываясь на спинку кресла. Снова затянулся сигаретой, выпуская сизые клубы дыма. — Присаживайтесь, Дарья.

Его низкий мужской голос был хищно-завораживающим. Холодный пот пробежал по моей спине, заставив внутренне сжаться.

— Ваш брат только что отдал свой долг в полном объёме.

— Как отдал? Когда? — в недоумении подняла брови.

— Только что, — повторил мужчина. — Вы и есть плата долга.

— Не смешно, — внутри поднялась волна раздражения. — Сейчас не средневековье, чтобы расплачиваться по счетам людьми. Возможно, вы не заметили в своем здании без окон, но сейчас двадцать первый век: совершенно иные нравы, иной мир.

— Ты попала в мой мир, девочка, и правила здесь устанавливаю я, — ледяным тоном на мой выпад ответил мужчина. Черты его лица стали жестче, низкий голос обрёл угрожающие нотки. — Выбирай: сейчас ты, либо делаешь то, что я тебе скажу, либо я убиваю твоего брата и долг закрыт."

"— Я обращусь в полицию. Думаю, вам самое место за решеткой, — не показывая, что меня напугали его слова, стараюсь сохранить твердость голоса.

— Обращайся, начальник полиции сейчас как раз развлекается с девочками в подвале моего клуба, — затянувшись сигаретой, с насмешкой ответил он.

— Как вы смеете?! Для вас человеческие судьбы — это всего лишь игры? Люди, по-вашему — игрушки, которых можно отдать или забрать за долги, как обменную валюту? — в ярости поднялась с кресла. Опираясь руками о стол, нависла над ним, не отводя своих глаз от его.

— Совершенно верно.