Узы ненависти

Увиденное заставило меня пошатнуться и прижаться спиной к стеклу, в ужасе прикрывая рот ладонью.

Глава XXI

В дверном проёме стоял Арчи. Его грудь вздымалась и опускалась, словно он только что пробежал марафон. Черные брови сведены над переносицей, на скулах играют желваки, губы сжаты. Но больше всего пугал не его грозный вид, а пятна запекшейся крови на лице и шее. Он словно вернулся с места кровавого побоища, где, вероятно, не осталось живых.

Вжалась сильнее в стекло, когда мужчина начал уверенно приближаться ко мне, сканирую взглядом стальных глаз.

Он всматривался в меня так, словно пытался найти некое повреждение, изъян, будто это я стояла в крови, а не он.

Сильные руки схватили меня за плечи. Пальцы до боли впились в нежную кожу сквозь ткань махрового халата. Страх сковал настолько, что не смогла найти в себе силы даже для того, чтобы отвести взгляд в сторону.

— Ты моя! Слышишь? — его грубый голос, разорвавший тишину подобно грому, заставил вздрогнуть и приготовиться к худшему.

Вонзив взгляд в мои глаза, он обхватил мой подбородок железной хваткой, приблизился своими губами к моим:"

"— Моя! — не слово, скорее звериный рык.

Яростно впился губами в мой приоткрытый рот. Зубы клацнули, нижнюю губу неприятно защипало, ощутила металлический привкус, но не посмела прервать эту пытку.

От него пахло алкоголем, казалось, я даже чувствовала его терпкую горечь.

С остервенением терзая рот, Арчи, обнажил мои плечи и грудь, стянув халат. Мужчина не желал, чтобы между нами оставались какие-либо препятствия.

Разорвав поцелуй на короткий миг, он снял пиджак и отшвырнул его в сторону.

— Моя! Так могу делать только я! Слышишь? — снова с жаром обрушился на мои губы, подхватил за бедра так, чтобы я смогла обхватить его талию ногами.

Спину холодило стеклом, губы пылали от требовательных, настойчивых поцелуев. Арчи стремился прикоснуться к каждому обнаженному участку моего тела. Оставлял дорожку рваных поцелуев на шее и плечах. До боли впивался пальцами в бедра, вжимая меня все сильнее в окно.

— Моя! — сильная ладонь легла на шею и сжала горло. Стальные бешеные глаза, затуманенные откровенным желанием и злобой, завораживали. Дышать становилось всё труднее.

— Твоя, — прошептала ему в губы и рука на шее ослабла, спустилась ниже и сжала грудь, заставляя тихо стонать от нахлынувшей боли. Вторая рука запуталась в волосах и тянула вниз, заставляя запрокинуть голову и подставить шею его клеймящим губам.

— Малышка, — его горячий шепот обжигал шею.