Не пыталась понравиться и действовать в угоду его самым мерзким и низменным желаниям. С самого начала не приняла правила той грязной игры, которые принимала каждая, оказавшаяся в ЕГО власти девушка. И, как правило, такие особи уже через неделю оказывались выброшенными из его особняка и памяти, словно их и не было вовсе.
Но не ОНА.
ОНА сломила привычный ход его игры, заставив ненавидеть самого себя.
Каждую ночь, приходя к ней в комнату, ОН искал подвох. Ждал, что в какой-то момент ОНА устанет изображать бедную, но очень гордую овечку и встанет перед ним на колени.
Как это делали все до неё.
Все, но не ОНА."
"Каждую ночь ОН наблюдал за ней и видел маленькую хрупкую девушку, свернутую беззащитным комочком на краю постели. Тоненькими пальчиками ОНА неизменно сжимала край одеяла, прижимая его к груди, словно щит. Словно преграду между ней и тем чудовищем, который считает, что вправе распоряжаться судьбами и жизнями тех, кто хоть на долю секунды покажется ему слабым.
Да, она была слаба. В разы слабее его, но это слабость была лишь физической.
Та мощь и тот стержень, что она содержала в себе, не поддавались никакому сравнению. Хотя, изначально он был уверен, что она такая же несостоявшаяся соплячка, что и её братец. Так же гонится за легкими деньгами, играя и манипулируя.
Но ОН ошибся. Впервые в жизни он ошибся.
Каждую ночь, возвращаясь в свой особняк, который он ненавидел со смерти матери, он знал, что там, наверху, запертая в четырех стенах скрыта девушка, что таит в себе простое человеческое тепло.
Но единственное, что он может себе позволить — это наблюдать со стороны. Он не имеет права согреваться тем теплом.
Холодная тьма, что царила в нем долгие годы, могла погасить тот огонёк, что девушка гордо несла внутри себя, не позволяя кому-либо его задуть.
Испытав столько боли, что выпало на её участь, только за два месяца проживание в его особняке, ОНА осталась собой.
Он был готов уничтожить Влада голыми руками. Она смилостивилась — он поддался.
ОН хотел стереть в порошок её братца, когда увидел слёзы ненависти в янтарных глазах, на берегу того озера, на котором не появлялся почти двадцать лет.
Он позволил ей бить себя столько, сколько ей будет нужно, только лишь бы она хоть немного выплеснула всю ту боль, что скрывалась в ней не только потому что она попала в его мир. Там на парковке ресторана, когда единственный родной человек плеснул ей в лицо грязь своих мыслей, он осознал с каким дерьмом она боролась ежедневно ещё до встречи с ним.
