Левая бровь скептически ползёт вверх, на губах кривая усмешка. — С покойником?
Сердце замирает, когда мужчина проходит мимо меня, едва уловимо задев плечом. По двум небольшим ступенькам заходит клетку, где из одного из углов берёт недопитую бутылку виски. Делает большой глоток и садится на мат, согнув ноги в коленях, демонстрируя всем своим видом, что ему абсолютно наплевать на моё присутствие рядом с ним в одном помещении.
Чувствуя неловкость и ненужность в этом месте, нервно кусаю губу, пытаясь подобрать нужные слова.
И что теперь? Ехать обратно домой? Я ехала сюда семь часов, чтобы похлопать перед ним глазками и уехать обратно? Ну, уж нет! Приехала поговорить, значит, поговорим. Даже, если он не настроен на диалог, главное — выговориться самой, а там будь, что будет.
Делаю неуверенные шаги в сторону клетки и, проделав тот же маршрут, что и Артур, останавливаюсь напротив него.
Он делает ещё один глоток из бутылки, но не обращает на меня ни малейшего внимания, словно глядя в пустоту, куда-то сквозь пространство и время, вероятно, не желая находится в одном со мной измерении.
— Прости меня за те слова про покойника, — выпаливаю на одном дыхании, ожидая от него хоть малейшей реакции, но он по-прежнему смотрит куда-то сквозь меня. — Я вспылила. Ты напугал ребенка и меня… ещё этот пистолет… В общем, я не должна была говорить тебе те слова, но ты меня вынудил.
— У тебя что-то было с тем мудаком? — наконец, поднимает он взгляд полный отвращения, которым вполне можно прожечь во мне дыру: мерзкую, гнилую.
Прикусываю губу, не зная, как правильней ответить на столь неожиданный вопрос.
— А ты, эти два года, жил как монашка? — отвечаю ему вопросом на вопрос, хотя, прекрасно знаю ответ.
Последовала невеселая усмешка, после которой Артур сделал несколько больших глотков из бутылки и вытер губы тыльной стороной ладони.
Конечно же, он трахался с разными женщинами в своё эгоистичное удовольствие. Это я, как дура, сидела и чего-то ждала, боясь своих же желаний.
— Зачем приехала? — спрашивает Артур, вытянув ноги, от чего мне приходится сделать шаг назад, чтобы он меня не пнул.
— Мне сказали, что ты себя плохо ведёшь, — пожимаю плечами и чуть кривовато улыбаюсь, хоть он этого и не видит. — Пьёшь, в бои полез…
— Ильич, сука! — беззлобно, почти шёпотом произносит Артур и на его губах тоже появляется кривая усмешка. — И ты приехала проверить насколько я тут живой? Боишься остаться без увесистых алиментов?
От его вопроса бросает одновременно в жар и холод.
